Зодчие, конунги, понтифики в средневековой Европе

На фасадах базилики в Отхта Экклесии ряды сложнопрофилированных ниш создают впечатление аркатуры (илл. 5), схожей с аркатурой армянских храмов VII в. (см. выше)[325], причем на восточном и западном фасадах она отступает от армянской схемы, адаптируясь к высоте нефов. Аркатура из сложнопрофилированных ниш не найдет в дальнейшем большого распространения (только в базилике в Джале), а вот в виде обычной для Кавказа аркатуры из тяг-валиков, возродившейся уже в Бане (см. выше), такая декорация появляется на крупнейшей постройке Давида — грандиозном соборе-усыпальнице в Ошки, заложенном им в 963 г., еще вместе со своим братом Багратом (961–966), и законченном в 973 г.[326] Там она дополнена большим количеством рельефного декора, особенно на южном, парадном портале (илл. 6), включая ктиторский портрет на фасаде погребального придела. Другой особенностью храмов Давида становится полихромная декорация на фасадах. Возникают в Ошки и декорированные ниши на восточных гранях западных столпов — вероятно, для тронов правителя и епископа; позднее они будут воспроизведены в Пархали и Ишхани.

Богатству декора в Ошкском соборе соответствует и сложность его новаторского плана, где типичный для Тао триконх с удлиненным западным рукавом трансформируется в крестово-купольный храм на четырех опорах и дополняется апсидиальными пастофориями по сторонам от апсид и галереями (закрытой с севера и открытой с юга) по сторонам от западного рукава. План Ошки станет впоследствии одним из образцов для перестройки Ишханского собора (см. ниже), а также для Кутаисского собора первого общегрузинского царя Баграта I (закончен в 1004 г.) и кахетинского собора в Алаверди (вторая четверть XI в.), но нигде он не будет воспроизведен в полноте своих усложнений.

В принципе, другим продолжением планировочных поисков Ошки можно считать еще одну, точнее не датированную постройку Давида Куропалата — храм монастыря в Хахули[327]: это латинская croix sémi-libre, где западный рукав имеет форму трехнефной базилики. Однако план Хахульского храма полностью похож на план джавахетского собора в Цкаростави (только с «высвобождением» западных столпов)[328], очевидно, уже существовавшего к 950 г. (см. выше), и является, судя по всему, его «копией». Другая особенность храма — сплошной ряд узких и высоких полукруглых ниш в апсиде: источник вдохновения для него неясен (см. также ниже), но он будет повторен в других памятниках Юго-Западной Грузии конца X в. (зальная церковь в Агаре и базилика в Урте), в восточногрузинских соборах «стиля Баграта I» (Светицховели в Мцхете и Алавердском), в Хциси, а также в Анийском соборе и Мармашене[329]. Полностью идентична Хахульскому храму по плану кларджетская церковь в Шарбет Шехри, которая, с большой долей вероятности, тождественна знаменитому Шатберди[330]: полная утрата облицовки не дает возможности судить о ее датировке.

Итак, мы видим, что при всей несхожести построек Давида Куропалата их объединяют три общие черты: высочайшее качество строительства, открытость внешним влияниям и необычные для Тао-Кларджетии и при этом весьма выразительные экспериментальные формы. Именно эти черты окажут влияние даже на соседние византийские земли (Варзахан[331]) и перейдут (возможно, вместе с мастерами Давида) в архитектуру его наследника — первого общегрузинского царя Баграта I, который, начиная со времени около 999 г., заложил ряд больших соборов (в Бедиа, Кутаиси, Ацкури и Светицховели в Мцхете), ориентировавшихся во многом именно на Ошки.