Зодчие, конунги, понтифики в средневековой Европе

Все мы рождаемся, стеная, дабы явить ничтожность естества. Мальчик, родившись, кричит: «А»! Девочка же: «Е»! Так они кричат «Е» либо «А», поскольку родила их Ева. Что же тогда означает «Ева»? Это стоны скорбящего, выражающие силу скорби. Потому до грехопадения звалась она женою, после же стала Евой. И сказано было ей: «В болезни будешь рождать детей» (Быт 3: 16). Боль роженицы превосходит всякую иную. Ведь Рахиль испустила дух от боли рождения и, умирая, «нарекла имя сыну своему Бенони, то есть сын скорби» (Быт 35: 18). Жена Финееса, настигнутая внезапными бедами, родила и умерла. В самый же момент смерти нарекла имя сыну своему Ихавод[599] (1 Цар 19: 22). «Женщина, когда рождает, терпит скорбь; когда же родит сына, уже не помнит скорби от радости, потому что родился человек в мир» (Ин 16: 21). Итак, зачинает она в нечистотах и зловонии, рождает в скорби и страдании, вскармливает в нужде и трудах, опекает в непрестанном страхе.

VII. О наготе и облачении новорожденного

Нагим выходит человек из чрева, нагим уходит. Нищим приходит в мир, нищим покидает его. «Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращуся» (Иов 1: 21). «Ибо мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем вынести из него» (1 Тим 6: 7). Если же кто выходит из чрева облаченным, то в какую ризу? Стыдно сказать, стыднее услышать, еще стыднее увидеть ее: мерзкую шкурку, обагренную кровью. Это та преграда, о которой сказала при родах Фамарь: «Как ты расторг себе преграду? И нарекла ему имя Фарес» (Быт 38: 29).

VIII. О том, какой плод дает человек

О ничтожное бесчестие человеческого состояния! О бесчестное состояние человеческой ничтожности! Исследуй травы и деревья: они дают цветы, листву, плоды. Ты же производишь гнид, вшей и глистов. Они изливают масло, вино и бальзам, ты же — слюну, мочу и кал. От них исходит благовонный аромат, ты испускаешь мерзостное зловоние. Каково дерево, таков и плод! «Не может дерево доброе приносить плоды худые» (Мф 7: 18). А что есть человек, как не перевернутое дерево? Волосы — его корни. Основание ствола — голова и шея. Грудь с чревом — сам ствол. Руки и ноги суть ветви, пальцы с суставами — побеги. Таков человек: лист, сорванный ветром; соломинка, иссушенная солнцем (Иов 13: 25).

IX. О краткости сей жизни

После начала творения, как мы читаем, люди жили девятьсот и более лет. Но жизнь человеческая постепенно уменьшалась. И сказал Господь Ною: «Не вечно Духу Моему быть с человеками, потому что они плоть; пусть будут дни их сто двадцать лет» (Быт 6: 3). Этот срок был установлен как для всей жизни, так и для покаяния. С тех пор, согласно писаниям, редко люди жили больше. Но жизнь человеческая все умалялась. И вот говорит псалмопевец: «Дней лет наших — семьдесят лет, а если в силах — восемьдесят лет; и большая их часть — труд и болезнь» (Пс 89: 10). А теперь «Не малы ли дни мои?» (Иов 10: 20). Дни наши «бегут скорее челнока» (Иов 7: 6). «Человек, рожденный от жены, краткодневен» (Иов 14: 1) и проч. Теперь уже немногие доживают до шестидесяти лет, весьма немногие — до семидесяти.

X. О тяготах старости

Если же кто достигнет старости, сердце его тотчас помрачается и голова затемняется, дух угасает и дыхание смердит, лицо морщинится и осанка кривится, взор мутится и пальцы трясутся, из ноздрей течет и волосы выпадают, хватка слабеет, движения коснеют, зубы гноятся и уши глохнут. Старик легко раздражается и медленно успокаивается. Все принимает на веру, и его не переубедить. Упрям он и жаден, вечно скорбит и жалуется. Охоч поговорить, но не любит слушать; быстр на гнев. Восхваляет древних и отвергает нынешних. Обличает настоящее и украшает минувшее. Воздыхает и томится, мучается и болеет. Вот что говорит поэт: «Много невзгод старика окружает»[600] и проч. Посему да не возносятся старцы над юношей, не хвалятся юноши перед старцем. Он был таким же, как мы, и мы станем такими же, как он.

XI. О труде смертных