Зодчие, конунги, понтифики в средневековой Европе

Смертные бегут в разные стороны, вдоль дорог и оград; взбираются на горы, переваливают через холмы, перепрыгивают ущелья, перелетают Альпы, переступают ямы, входят в пещеры; исследуют недра земли, глубины моря, тайны рек, тени лесов, бездорожья и пустоши. Подставляют себя ветрам и ливням, громам и молниям, бурям и волнам, обвалам и стремнинам. Куют и плавят металлы, вырезают и обтесывают камни, рубят и обрабатывают древесину, ткут и выделывают ткани, шьют и кроят одежды, строят дома, насаждают сады, возделывают поля, разбивают виноградники, разжигают печи, возводят мельницы, ловят рыб, зверей и птиц. Думают и размышляют, советуются и приказывают, ссорятся и спорят, воруют и грабят, обманывают и торгуются, ведут тяжбы и войны, делают бесчисленное множество подобного, чтобы собрать богатства, умножить стяжание, получить прибыль, снискать почести, приобрести положение, расширить власть. И все это суета и томление духа. Если нет мне доверия, то вот говорит Соломон: «Я предпринял большие дела: построил себе домы, посадил себе виноградники, устроил себе сады и рощи и насадил в них всякие плодовитые дерева; сделал себе водоемы для орошения из них рощей, произращающих деревья; приобрел слуг и служанок, и домочадцы были у меня; также крупного и мелкого скота было у меня больше, нежели у всех, бывших прежде меня в Иерусалиме; собрал себе серебра и золота и драгоценностей от царей и областей; завел у себя певцов и певиц и услаждения сынов человеческих — разные музыкальные орудия. И сделался я великим и богатым больше всех, бывших прежде меня в Иерусалиме… И оглянулся я на все дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я, делая их: и вот, все — суета и томление духа, и ничто из них не пребудет под солнцем!» (Еккл 2: 4–11).

XIV. О различных тревогах

О, какая смертных мучит тревога, стесняет забота, душит попечение, пугает страх, сотрясает дрожь, охватывает ужас, поражает боль, смущает скорбь и оскорбляет смущение! Бедного и богатого, раба и господина, женатого и воздержника, наконец, доброго и злого: всех их мучают мирские печали, печалят мирские мучения. Поверь в этом опытному наставнику: «Если я виновен, горе мне! Если и праведен, то не осмелюсь поднять главы моей. Я пресыщен печалью и унижением» (Иов 10: 15).

XV. О ничтожестве бедных и богатых

Бедняков терзает отсутствие пищи, мучит тяжкий труд, поражают голод, жажда, холод, нагота. Они слабеют и чахнут, их отвергают и презирают. О жалкое положение бедняка! Если просит милостыню, его смущает стыд, если же не просит — поражает бедность, но нужда заставляет его побираться. Богу он пеняет на несправедливость: неравно, мол, разделяет блага. Ближнего обвиняет в скаредности: мало-де помогает. Сам же негодует, ропщет, проклинает. Вот что говорит об этом мудрец: «Лучше умереть, нежели просить милостыни» (Сир 40: 29). «Бедный ненавидим бывает даже близким своим» (Прит 14: 20). «Все дни бедного печальны» (Прит 15: 15). «Бедного ненавидят все братья его, тем паче друзья его удаляются от него» (Прит 19: 7). «Не сосчитать друзей, пока благоденствие длится; / Если же небо твое хмурится, ты одинок»[601]. О стыд! Человека оценивают по его положению, хотя нужно оценивать положение по человеку. Богатого считают добрым, бедного — злым, хотя нужно скорее считать доброго богатым, а злого — бедным. Богач же изнежен от избытка, разнуздан хвастовством, гоняется за своими желаниями и впадает в беззаконие. И то, что было наслаждением во грехе, становится орудием наказания. Труд в приобретении богатств, страх в обладании и горечь в утрате всегда томит, мучит и омрачает его душу. «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф 6: 21). Но об этом будет сказано ниже.

XVI. О ничтожестве рабов и господ