Золотые пилигримы

Спать теперь не хотелось. Сидя на кровати, Адам посмотрел на трубку, потом на спавшую рядом женщину. Софья Михайловна, разбуженная звонком, не стала задавать вопросов, а просто, повернувшись к нему спиной, поплотнее закуталась в одеяло и продолжила смотреть сны для невинных душ. Он накинул халат и, стараясь не шуметь, вышел на балкон. Обстановка вокруг него накалялась день ото дня. Единственный по-настоящему верный союзник давно стал опасным врагом, и рассчитывать на его помощь сейчас было смешно. Когда Филипп попробовал на него поднажать с целью получить свою долю именно деньгами, Адам подключил свой максимальный ресурс и был уверен, что покончит с любыми повторными попытками вести с ним диалог с позиции силы. Этого не произошло. Потыкав в потолок пальцем, его человек, вхожий в высшие сферы, назвал фамилию Земцова. Эта фамилия, да и сам персонаж, ее носивший, были ему знакомы. Однажды они пресекались, но уже тогда не очень приглянулись друг другу. Такое нередко случается, когда люди отталкиваются друг от друга, как одинаковые полюса магнита.

Большие деньги любят тишину и тайну вкладов. Адам Магер, ставший единственным наследником всей добычи, пытался контролировать ситуацию и удерживаться от скоропалительных действий. И все же репутация его существенно пошатнулась. Можно сколь угодно рассуждать об осторожности и умении отступить, однако невозможность его личного присутствия в Москве вызывала ненужные слухи и сомнения в его статусе авторитета. Прежние привычки человека, позволявшего себе сорить деньгами направо и налево, не вызывая подозрений, пришлось отложить до лучших времен.

Другим немаловажным последствием этих резких перемен стало его окончательное сближение с Соней Ивановой. Их взаимное тяготение взяло верх над ее взбалмошным характером львицы полусвета. Она сама не узнавала себя и иногда, стоя перед зеркалом, подолгу рассматривала свое отражение, ища причины этой метаморфозы, превратившей ее в женщину, которая после шести вечера украдкой посматривает на часы и ждет возвращения своего мужа. Это было особенно странно[63] в Барселоне, куда они перебрались с Кипра, показавшегося им обоим слишком неудобным из-за удаленности от центров цивилизации. Ciudad Condal[64], напротив, располагал всеми возможными и невозможными преимуществами для перемещения в любом направлении любым из мыслимых видов транспорта. Огромные океанские лайнеры швартовались у подножья Монжуика, предлагая путешествия по всему миру. Поезда отправлялись по всей Европе с вокзала Сант, находившегося совсем недалеко от Барселонеты, городского пляжа по соседству с двумя небоскребами, изображение которых можно увидеть, наверное, на любой из фотографий этого города. Аэропорт Пратт находился всего в нескольких минутах езды от элитного местечка Гава-Мар, незаметно переходившего в легендарный прибрежный поселок Кастельдефельс. Учитывая, что цены на недвижимость оставались все еще выгодными, несмотря на наметившийся рост после всемирного кризиса восьмого года, Магер записал на свой панамский офшор двухэтажный особняк в окружении сосен с характерной раскидистой верхушкой.

Можно было забыть про все и просто наслаждаться жизнью. В какой-то момент это у него даже начало получаться. Утро он проводил в тренажерном зале на улице Теллинарес, а вечером играл в падел[65], заодно пытаясь выучить несколько фраз на каталонском языке. Филипп залег на дно и больше его не беспокоил своими претензиями.

В одно из последних воскресений ноября они с Соней поехали в Монсеррат. Этот древний монастырь, ставший одним из духовных символов столицы Каталонии, они посещали раза два в году, как правило на католическую Пасху, именуемую здесь Semana Santa[66], и потом уже ближе к Рождеству. В этот раз конец года выдался особенно дождливым и ветреным. Женщина почувствовала себя на грани нервного срыва[67] от той скукотищи, в которую волей-неволей в какой-то момент погружаются все иммигранты. Омары и кава[68] никак не могли улучшить ей настроение, и Софья Михайловна решила помолиться. Отстояв почти часовую очередь к Черной Мадонне[69] и попросив у нее исполнения своих самых заветных желаний, они спустились по ступенькам вниз и, постояв еще немного под мрачными сводами средневекового храма, направились к выходу. Времени до обеденной сиесты оставалось еще предостаточно, можно было еще зайти в музей, где помимо картин обожаемого самими каталонцами Хуана Миро висели полотна признанных мастеров, включая Рембрандта и Сальвадора Дали.