Звонок для родителя. Как дать ребенку качественное образование вне школьных стен

Когда мой сын Гриша был во втором классе на семейном обучении, я случайно встретила на улице знакомую. «Кристина, ты так и не надумала отдать Гришу в школу? Такой сын у тебя замечательный растет, а ты его лишаешь социализации», – встревоженно спросила она. На мои объяснения, что Гриша много общается с друзьями, посещает четыре секции, ездит на турниры, играет в спектаклях, она только покачала головой: «Это все тепличные условия. Вот послушай: у нас в школе ЧП. Выяснилось, что ученик седьмого класса торгует наркотиками и сам употребляет. Такой переполох! Приезжала полиция, некоторых ребят поставили на учет, допросили всех учеников, учителей, психолог подключился, инспектор по делам несовершеннолетних. Представляешь, какой это колоссальный опыт для детей! И ты лишаешь Гришу таких важных вещей», – укорила меня знакомая.

Сейчас этот разговор вызывает у меня улыбку. А тогда я была настолько шокирована идеей, что детям для социализации нужно общаться с наркодилерами и полицией, что растерялась и в итоге просто ретировалась. Сегодня на подобную тираду я бы ответила, что в таком случае лучшая социализация для ребенка – в детском доме или колонии для несовершеннолетних.

На мой взгляд, многие люди не совсем понимают, что такое социализация, – а этот термин означает всего лишь принятие норм группы или общества, в котором живет или учится ребенок. Начинается социализация в семье: ребенок впитывает те нормы и правила, которые транслируют его домашние. Когда малыш идет в садик или школу, он учится подстраиваться под новый коллектив. В зависимости от того, какие правила царят в коллективе, социализация может приобретать самые разные формы, и не все они одинаково полезны. И если подросток проводит больше времени со своими сверстниками, а не с родителями, то на него сильнее повлияют нормы поведения, принятые именно среди ровесников.

И вот тут всегда стоит уточнить: что это за нормы? Например, если в классе принято драться, курить или изъясняться матом, ребенок неизбежно начнет играть по тем же правилам. Если они войдут в противоречие с его семейным укладом и воспитанием, неизбежно начнутся конфликты: либо с родителями, либо со сверстниками. Поэтому зачастую протесты десяти-двенадцатилетних детей, их резко испортившийся характер – это вовсе не неизбежное следствие раннего пубертата, а та самая школьная негативная социализация.

«Но как же быть? – спрашивают меня родители. – Ведь ребенок должен общаться со сверстниками!» Тут я обычно отвечаю, что важно не путать общение и социализацию. Без школьной социализации можно прожить, тем более что она очень специфична и немного напоминает армейскую. Сходств более чем достаточно: сначала детей набирают в школу, исходя исключительно из возраста и территориального принципа, а затем запирают в здании, где они должны находиться почти ежедневно с утра до обеда, общаться в основном с группой из одних и тех же 30 человек, и все это на протяжении целых десяти лет! Где еще, кроме армии и школы, мы такое встретим? В университет люди идут по своему желанию, их объединяют общие интересы. На работе – всё те же интересы плюс социальный статус. Кроме того, работу можно сменить, а школу – нет. Получается, школьный, навязанный опыт социализации не так уж и необходим?

А вот без общения действительно далеко не уедешь, но альтернативное обучение нисколько этому не мешает. В первую очередь нужно понять, что картинка, когда ребенок-хоумскулер одиноко сидит дома в четырех стенах, совершенно не соответствует действительности. Да, именно такой опыт пережили миллионы детей в период самоизоляции в 2020 году, когда школы массово перешли на дистанционку и не предлагали никаких вариантов общения, кроме уроков по зуму. Однако не стоит путать такое плохо организованное дистанционное обучение, которое ввели из-за экстремальной ситуации, с другими, более продуманными форматами.

Альтернативное обучение дает огромную свободу: у ребенка появляется масса времени, которое он может посвятить любимым занятиям. Так, мой сын играет в театре, занимается борьбой и шахматами, ездит с другими ребятами на соревнования и турниры. Ходит на лекции по биологии, этнографии, истории в «Школу юного историка» при МГУ, где после занятий гуляет и общается с другими детьми. Кроме того, несколько лет назад я организовала маленькую группу детей и родителей, и мы вместе ходили в Третьяковскую галерею.