До недавнего времени российская школа не занималась воспитанием детей – по крайней мере на официальном уровне. Минусов у такого положения вещей хватало: это и буллинг, и негативная социализация, упомянутые выше, – но был и плюс: дети жили без насаждения идеологии. С сентября 2021 года воспитательную составляющую официально включили в программы школ (и вузов), и теперь все образовательные организации в обязательном порядке внедряют соответствующие программы. Немедленно возник вопрос: будет ли это действительно серьезная педагогическая работа, которая поможет детям адаптироваться в обществе, помогать друг другу и расти хорошими людьми, или их ждет накачивание политинформацией, как в позднем СССР?
Многие нововведения последних лет просто пугают родителей. Это и спонтанные анкетирования, где детей заставляют отвечать на вопросы о родительских привычках, их социальных сетях и другой личной информации[42], и обязательные внеурочные занятия, на которых со школьниками ведут странные беседы, никак не согласованные с семьей.
Многим родителям не нравится и то, что их отрезают от школы: зачастую они не могут зайти в здание, помочь ребенку переодеться, оценить обстановку в классе. «До марта 2020 года я часто бывала в школе вместе с ребенком (это была школа для детей с инвалидностью). Родители спокойно заходили, сопровождали детей на занятия. Все учителя и родители, а уж тем более дети знали друг друга в лицо. Мы легко могли зайти в столовую. Теперь все поменялось. Родители стоят за турникетом. Директор заставила писать унизительные заявления родителей, дети которых не могут сами себя обслуживать», – делятся мамы в чате «Родители Москвы».
Такие меры внедряют якобы ради безопасности школьников. Но не совсем понятно: чем могут быть опасны для детей их же собственные родители? И почему их максимально отстранили от школьной жизни и образовательного процесса?
Возмущает и постоянный сбор персональных данных, который нередко производится без ведома взрослых в завуалированной форме или под давлением, – что, конечно, является нарушением закона. Или странные опросы о семейном бюджете, социальном статусе, разводе, наличии у ребенка отдельной комнаты и компьютера, внешкольной деятельности и тому подобном.
Мамы в чатах предупреждают друг друга: никто не обязан передавать свои данные в систему «Контингент», социальный паспорт класса. Данные о семье обрабатываются субъектами системы профилактики: школой, соцзащитой, комиссиями по делам несовершеннолетних, медучреждениями. А какие выводы сделают социальные работники и электронная платформа по профилактике семейного неблагополучия – никому неизвестно. К сожалению, современные родители наслышаны об угрозах опеки и случаях незаконного изъятия детей из вполне благополучных добропорядочных семей под надуманными предлогами[43] и опасаются сообщать лишнюю информацию.
Да и сами педагоги не рады бесконечным социально-психологическим тестированиям и прочим нововведениям. Вот что пишут на учительских форумах:
Такие сообщения от учителей не редкость, и они лишь подтверждают: есть серьезный риск, что современная школа превратится в странную институцию, где у детей собирают информацию об их семьях, навязывают им сомнительные правила и принципы, внушают идеи, которые родители могут и не одобрять – но их мнения никто не спросит. Конечно, так происходит не в каждой школе, но тенденция есть, и имеет смысл задуматься, будет ли такая среда здоровой для ребенка.
Закрытость школ
Не хотелось бы очернять опыт всех учеников и учителей: конечно, есть и те, кому учеба приносила только удовольствие, для кого она была безоблачным и радостным опытом. Но прежде чем закончить с разделом про поломки и недостатки современной школы, хотела бы напомнить о недавней истории, которая, на мой взгляд, хорошо показывает механизм работы элитарного образования.