1730 год. Август. Переэкзаменовка (СИ)

– У наших, не заржавеет, – плевать они на свой народ хотели, сволочи… Думаю, американцы – тоже.

– Может быть, но ты меня не понял. Есть особенность! Проценты эти будут, больше чем на половину, состоять из лиц не традиционной сексуальной ориентации. Представляешь? Гомоцид! Пидо и лесбохост!

– С чего это вдруг?

– Иммунитет – свойство организма, определяется генетикой. Хорошая генетика – сильный иммунитет. Плохая – слабый. Сбои полового поведения – это яркий внешний признак дефекта генетики. Вырождения… Иммунитет, у таких, обычно, не к черту. Часто – целый букет отклонений… Знаешь, в каких слоях общества преобладают наследственные или генетические заболевания? Где пидорам и маньякам самое раздолье?

– Известно где. Белая кость, голубая кровь. Когда английский парламент в 1967 году отменял закон об уголовной ответственности за гомосексуализм, то в Палате Лордов это прошло на ура, а в Палате Общин – с третьей попытки, причем дебаты затянулись до глубокой ночи, – как отец когда-то смеялся над этим. М-дя…

– Вот и догадайся, решатся ли, ваши правящие гомосеки… ах, нет, конечно… элита России, рискнуть, собой любимыми, ради невнятного шанса? Лично лечь эксклюзивными костьми на алтарь отечества?

– Шутишь? Обязательно подставят кого-то вместо себя. Это не мы, это всё они! – снова хихиканье.

– Дима, в точку! Янки подставили вас, ваши – янки. В Сергиев Посад материалы уже ушли… Кстати, вся шумиха вокруг опасности ранней профилактики инфекционных болезней, на Земле-1 – большой проект. Может, слышал? Компания против прививок – вершина айсберга, под ней – море дерьма. Знаешь, почему?

– Думать нечего! Гораздо выгоднее лечить богатых задорого, чем всем подряд проколоть вакцину и потом сосать лапу, – это не я такой умный, это у меня дружок скорую помощь водит, чего он только там не наслушался, – Раз всеобщего равенства нет, то и болячки тоже надо вернуть. По просьбам трудящихся, хе…

– У-у-у, ты не в курсе. Понимаешь, отрицательный отбор от близкородственных браков иммунитет так понижает, что от прививок аристократы мрут, как мухи. А быдло имеет осложнения в десять раз реже. У нас на этом иезуиты чуть не погорели. Отравителями их объявили. Эй! Ты что творишь?! – я думал, сообразила.

– Захожу с той стороны, где окон нет. Ну, как глянет тот, кому не надо? – эх… на колесах так нельзя.

– Ага, правильно… Я тогда, сейчас, с эскортом разберусь, – тоже верно, куда нам такую стаю на хвосте тащить? А куда она кучу летающих этажерок посреди военного городка денет, хотел бы я знать?

– Никуда не дену! – мысли читает? – В лесу, на верхних ветках пусть повисят. Ни с земли, ни с воздуха обнаружить невозможно, а если что – минута лета. А ты – на вертолетную площадку. Обозначение видишь?

– В центр круга или с краю?

– В центр. Мы открыто! Пусть, без приглашения, – запинка, пауза, – Дим, расческа есть? Замоталась…

– Откуда? Всего достояния через вашу прожарку лишился. – Нашла, о чем беспокоиться. И так хороша.

– Э-э-эх, – вздыхает. Охране, по фиг, в кого стрелять, если запалимся. В лохматую или в причесанную…

Сели. Блин! Я сам, своими руками, посадил эту летучую фигню! Как полагается, то есть, скосив глаза вниз 'до пола', это 'взгляд вертикально вниз'. Подрулил в самый центр и посадил. Во, даю! Что там жать и выстукивать? Ага… Уф-ф-ф-ф. Как приятен свежий воздух! Чудно пахнет, однако. Сразу чувствуешь – не в России. Совсем аромат иной. Хотя, после кабины – всегда так. Залез в Москве, выпал в Воронеже.

– Дима, ты можешь стать, как тогда, перед зеркалом? – угу, я же теперь начальника изображаю… А на вид похож? Причесаться бы… О! А расчесочка моя тут… совсем забыл. Она в кармане завалялась. Кстати…

– Аня, тебе расческа была нужна? – после прожарки она наверняка чистая, тем более – металлическая.

– Ой, спасибо! – шурх-шурх, чуть не двумя руками свои мокрые патлы разодрала. У меня тоже, после их экспресс-мойки, на голове колтун? Ну-ка… Уй! Гы-ы-ы… Ладно, ветерок теплый дует, сейчас обсохну.

– Долго ждать? – водит перед собой рукой с коммуникатором, опускает её ниже, к покрытию крыши.

– Идут! Через минуту будет… – критически меня оглядывает, – Ты это, если чего будут спрашивать – смотри на меня. На мои ноги. Если носки врозь – говори 'Йес', обязательно – с улыбкой. Если другое – лучше молчи. Но тоже улыбайся. Внимание! Хай! – и рот до ушей, будто рада без памяти, – дождались.