1730 год. Август. Переэкзаменовка (СИ)

Эге… Или как тут принято – Уп-с! Профессор только бровью удивленно дернул, похоже, ждал визита. Зато охранник, молодой чернявый парень, прям боевик-мафиози из 'Крестного отца', метнулся и застыл… Верно, не знаешь – не суетись. Привет, типа. Елки, как мент поганый, на меня уставился, не знаю, куда руки девать. Ага! Медленно складываю их на груди. Подбородок надменно вверх, взгляд в бесконечность, поверх головы… Парень моргнул… Тоже хорошо. Таких вот субчиков учат стрелять на резкое движение. Оно мне надо? Постою, дык. Кошусь в сторону профессора – намекаю, ты бы свою работу делал. Гы! Дернулся, туда было… и обратно. На полусогнутых ногах стоит-покачивается. Прыгнет, как только решит, что пора. Есть тому причина. Охраняемый объект, пока мы с ним перемигивались, знакомство завел… Или возобновил? Болтают, как ничего особенного. Профессор (или полковник?) небрежно бросает сопровождающему фразу. Тот отвечает… Нелюбезно так, отрывисто. Плохо, когда языка не знаешь. Только интонации ловить. Где у Анки ноги? Что имеет сообщить? Гы… Красивые ноги, приятно посмотреть! И попа.. и комбез, в обтяжку…

– Мистер, – дальше уже не пойми-разбери, зачем-то ко мне охрана обратилась. Что говорить-то? Ага…

– Иес! – ухмылка так себе, зубы надо чинить вовремя. Хорошо, что вспомнил и на полный оскал не решился. Демаскирую же, пробелом в верхнем ряду светлый образ 'большого начальника'. Вроде сошло.

Анка, когда хочет, не только морзянкой стучит, но и языком с пулеметной скоростью молотит. Тр-р-р! Парень только сейчас, похоже, внимание на неё обратил в полной мере. И тоже, на ноги уставился. Хе-хе. Стройняшка! А сама, чудо в коже, ко мне оборотиться изволила. По-английски чешет, блин! Спрашивает… По-интонации. Носки полусапожек, с рубчатыми подошвами, разведены. Гы! Солидно так отвечаю – Йес!

Кивает, словно бы и в самом деле от меня санкции ожидала. Сиганула… на плоскость-сетку 'блина'. Шагает к бардачку в центре, достает чемоданчик и ещё что-то, вроде папки для бумаг… Тэк, чемоданчик на край положила, а папку в руках держит. Скок, вперед… Профессору её протягивает. Э-э! Ну, Аня – ты дура! Куда?! Устав караульной службы запрещает все контакты с посторонними, любого рода. А уж тем более – доступ к охраняемому объекту, получение или передачу предметов. Не знала? Нет у вас караулов? Знай!

Чернявый вроде и гаркнул негромко, а мы остолбенели. И профессор-полковник (черт, не могу его по званию называть, вид не соответствует), и Анка, и телохранитель… и я сам… Море волнуется раз… Замри! Пора бы и отмирать, потихоньку. Парень покачивается, как сжатая пружина, руки-то повисли, но ясно, что дернуть из кобуры пистолет ему – одна секунда. Вижу, грозить не станет, сразу начнет стрелять. Куда? Ха! В меня, естественно! Как в самого главного, с виду. Подстава! Аж живот свело… Елки! Девица его, конечно, приголубит… потом. Отомстит, так сказать, за боевого товарища. Оно мне надо? Что делать, господи боже? Откачнулся назад, уперся поясницей в вертикальный борт 'летающей тарелки'. Тьфу, дешевка – прогнулся.

Задницей чувствую вибрацию, точнее, движение, справа и слева. Епрст! Стрелковые установки робота развернулись к возмутителю спокойствия. Думай, голова, думай, а то сейчас в тебе вентиляцию сделают, из Кольта 45 калибра. Представляй, за этого парня, ситуацию. Быстро! Вот я, сейчас, в карауле… у меня ЧП…

Кхе-хе! Вот, молодец. Позы не изменил, но мягонько, на каблуках, туда-сюда развернулся. Всех разом в поле зрения держит. Глазами в стороны зыркает… Кхе-кхе-хе! Совсем хорошо, на меня – всё внимание… Двигаться-дергаться в такой момент – ни боже упаси. Разрешается кашлять… Кхе-кхе! Встречаемся с ним глазами. Скашиваю взгляд (не поворачивая головы!). Медленно вправо, медленно влево. И – отрицательно качаю головой. Понял? Охранник, в свою очередь, только быстро, но внимательно, зыркает вправо и влево. Там есть на что посмотреть. Хищные рыльца пулеметов робота уставлены прямо на него – в лоб… Обязаны туда смотреть! А ты, пистоль ещё только тянуть собрался… Наводить-то когда? Врубился, какой расклад?

Сообразил! Чуть распрямился, твердо на ноги стал. Руки опустил вдоль тела. Наверное, про роботов этих он знает больше меня. Но, забыл. Снова встречаемся взглядами. Немой вопрос. Пожимаю печами и так же глазами показываю на Анку – её зверюга, сам договаривайся… Недоумение. Не, полезное дело – служба. Солдат солдата завсегда без слов поймет, если приспичит, конечно. Уже без опаски развожу руками. Не моя епархия! Вон стоит, погонщица-укротительница. А я – так, случайно мимо пролетал… Гы-гы-ы. Расслабился окончательно. Видимо, сложил в голове картинку. Он – при начальнике, Анка – при начальнике. Начальники друг с другом говорить не могут – нарушение подписок. Охранники друг с другом говорить не могут – это нарушение устава. Разве, дать команду… предупредить там, окрикнуть. Мисс! Длинная фраза, не понимаю.