1941. Уманский котел. Выводы и уроки

История военного искусства пишется и изучается для того, чтобы на основе прошедших войн и сражений со знанием военного дела делать выводы и извлекать уроки, имеющие значение для современности. В российской армии эта практика начала появляться только в конце XIX века, а до того времени разрешалось описывать ход операций и боев, но запрещалось критиковать их авторов. Личность командующего, назначенного императором, а в ряде случаев это были его ближайшие родственники, находилась вне критики.

Только в конце XIX века, когда начали появляться первые военные журналы научного плана, также начали появляться и критические статьи наиболее смелых авторов. В Русско-турецкую войну 1877–1878 гг. критике подвергались бестолковые штурмы Плевны, стоившие десятков тысяч человеческих жизней, непродуманное стояние на Шипке и многое другое. Но затем цензура Александра III решительно покончила с этим проявлением свободомыслия. И снова власть и ее генералы вышли из-под ударов критики, а их решения перестали обсуждаться.

Неудачи русско-японской войны вновь сколыхнули российское общество, в том числе и круги офицерства, и снова появились критические статьи. «Масла в огонь» подлили мемуары главнокомандующего А.Н. Куропаткина, который первым из российских военачальников столь высокого ранга публично признал свои ошибки. Но в период Первой мировой войны данная практика не получила своего развития. Даже бесславная гибель в окружении 2‐й армии генерала А.В. Самсонова в прессе была подана едва ли не как подвиг во имя Отечества.

Большевики от царского консервативного правительства перехватили знамя жесткой цензуры во имя власти. Последующие попытки некоторых военных ученых (А.А. Свечин и др.) критиковать неудачные решения военно-политического командования во время советско-польской войны 1920 года закончились гибелью этих смельчаков. И даже неудачные операции первого периода советско-финляндской войны обсуждались только в узком кругу членов правительства и высших военачальников. До широких офицерских кругов полученный опыт доводился настолько дозировано, что практически остался незамеченным.

Такая же картина была и в отношении опыта операций, проведенных немецким командованием в 1939 году в Польше и в 1940 году в Западной Европе. Даже на совещании высшего начальствующего состава РККА, состоявшемся в Москве в декабре 1940 года, об этом опыте практически не говорили. С трибуны звучали бравурные отчеты высоких генералов о положении дел в их объединениях и ведомствах, заверения в преданности партии и будущих победах. Но уже первые операции начала Великой Отечественной войны напрочь развеяли миф о непобедимости РККА, который власти искусственно выращивали многие годы. Причем он был развеян самым грубым образом – потоками солдатской крови, потерей больших территорий страны и глубочайшей моральной травмой для всего советского народа. Цена пренебрежения к историческому опыту, отсутствие его анализа и извлечения необходимых уроков была настолько огромной, что историки и писатели до сих пор не могут в полной мере определить ее с точки зрения развития страны и жизни ее народов.

Операция по окружению и уничтожению крупной группировки советских войск в районе Умани у командования группы армий «Юг» заняла меньше одного месяца. И это притом что немецкие войска имели значительное превосходство только в авиации, незначительное в танках и артиллерии, но уступал советским войскам по численности пехоты. Но при этом, используя глубокий прорыв на одном из флангов, немецкое командование смогло осуществить широкий охват крупной группировки советских войск, замкнув кольцо окружения. В котле оказались управления двух армий, соединения трех армий и часть войск фронтовых резервов. В результате боев данная группировка потеряла часть своего состава и была зажата в плотном кольце в районе юго-восточнее Умани, где и уничтожена. После окружения и уничтожения группировки войск Западного фронта в районе Белостока и Минска это была вторая операция подобного вида и результативности, которая отличалась от предыдущей тем, что была проведена в основном силами одной танковой группы в сочетании с наступательными действиями пехотных соединений.

Оперативное окружение в военной истории встречалось редко. Для этого требовалось особое военное искусство, которое характеризовало собой отдельные этапы операции и нуждалось в особых подходах при решении различных задач. Во-первых, наступающая сторона должна была осуществить глубокий и стремительный прорыв обороны противника на одном или двух флангах с целью выхода в тыл вражеской группировки, сорвав тем самым планомерный ее выход из боя и отход на тыловые рубежи. Во-вторых, нужно было создать достаточно прочные внутренний и внешний фронты окружения с тем, чтобы отразить удары по прорыву или деблокаде. В-третьих, нужно было завершить ликвидацию окруженной группировки путем ее физического уничтожения или пленения.