1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

– Это должно быть нашей первостепенной целью: вскоре после объявления блокады поймать судно, перевозящее наступательные вооружения, – размечтался Макнамара. – Первой нашей целью будет «Климовск», который окажется в нужном радиусе завтра, и мы надеемся до него добраться к 11.00–12.00 часам завтра утром.

– Разве мы обо всем не узнаем в ближайшие 24 часа? – удивился президент. – Если они хотят по-прежнему проникать на Кубу, то очевидно, что завтра утром они откажутся изменить курс, и мы будем вынуждены открыть огонь. Вот с какой проблемой мы столкнемся завтра. Позже мы можем решить, когда мы будем знать их планы, будем ли мы осуществлять захват кораблей, когда те будут отплывать. Все наши беды свалятся на нас завтра утром.[1302]

Американский президент и его команда и в этих условиях оставляли открытыми и формальные и неформальные каналы коммуникации с Москвой.

Хоулмен и Бартлетт связались с Большаковым. «Ожидаемый телефонный звонок раздался на следующий день после речи Кеннеди. Журналист Фрэнк Хоулмен просил о встрече. Большаков некоторое время не видел корреспондента газеты “Дейли ньюс”, но он знал, что Хоулмен не просто хочет поболтать.

У Хоулмена была серьезная миссия. Кто-то из сотрудников Генерального прокурора, а может и сам Роберт Кеннеди, хотел использовать Большакова для прощупывания позиций Кремля относительно политического решения кризиса. Роберт Кеннеди и его сотрудники, пояснил Хоулмен, считали, что ракеты на Кубе являются “своеобразным ответом на создание баз США в Турции и Италии”. “В связи с этим, – сообщал Большаков начальству, – Роберт Кеннеди и его друзья считают возможным обсудить следующую сделку-компромисс: США ликвидируют свои ракетные базы в Турции и Италии, а СССР – на Кубе”»[1303].

Соединенные Штаты активно задействовали и каналы Организации Объединенных Наций. И.о. Генерального секретаря ООН У Тану, который попытался отговорить Кеннеди от установления блокады, президент США ответил, что «существующая угроза была создана секретным размещением наступательного оружия на Кубе, и ответ лежит в выводе этого оружия».

В 16.0 °Cтивенсон на заседании Совета Безопасности ООН представил фотографии с воздуха с комментариями специалистов из ЦРУ. Его выступление было яростно наступательным. Председательствовавший на заседании Зорин парировал тем, что все доказательства присутствия ракет на Кубе сфальсифицированы ЦРУ.[1304] Зорин и сам был в этом уверен, ведь никто его не информировал из Москвы о реальном положении дел.

Приятной новостью для Белого дома стало то, как на кризис прореагировала ОАГ. Как напишет Банди, «во вторник вечером Организация американских государств превзошла осторожные ожидания наших экспертов по Латинской Америке и проголосовала 19–0 в поддержку карантина».[1305] ОАГ приняла резолюцию, в которой протестовала против «внеконтинентальной силы, нацеленной на разрушение национальной независимости и демократических устремлений наших народов путем создания наступательного военного плацдарма в самом сердце нашего полушария». Настаивали на немедленном демонтаже и выводе с Кубы ракет и другого наступательного оружия и призывали использовать любые средства – вплоть до применения военной силы – для недопущения размещения на острове такого оружия [1306].

Роберт Кеннеди был в восторге: «Мы ожидали, что может оказаться сложным заручиться необходимыми для объявления карантина двумя третями голосов. Но страны Латинской Америки, демонстрируя уникальное чувство единства, поддержали рекомендации Соединенных Штатов единогласно. В последующие недели некоторые из них даже оказывали нам содействие людьми, поставками и судами»[1307].

Исполнительный комитет СНБ собрался вновь в 18:00. В руках у Кеннеди было послание от Хрущева.

– А что думает Томми? – президента интересовало мнение бывшего посла в Москве Томпсона.

– Письмо от Хрущева требует ответа. После этого ответа мяч уже будет на их стороне.

– Кто-нибудь знаком с содержанием черновика ответного письма? – поинтересовался Кеннеди.

Все отрицательно закивали головами, и Раск зачитал проект письма.[1308]

«Уважаемый г-н Председатель, я получил Ваше письмо от 23 октября. Я думаю, Вы признаете, что первым шагом, послужившим началом нынешней цепи событий, было действие Вашего правительства, выразившееся в тайной поставке на Кубу наступательного оружия. Мы будем обсуждать этот вопрос в Совете Безопасности. Тем временем я озабочен тем, чтобы мы оба проявили благоразумие и не сделали ничего такого, что позволило бы событиям еще более затруднить, по сравнению с тем, что уже имеет место, удерживание положения под контролем.

Я надеюсь, что Вы немедленно дадите необходимые инструкции вашим судам соблюдать условия карантина, основа которого была создана голосованием Организации американских государств сегодня после полудня и который вступит в силу в 14.00 по Гринвичскому времени 24 октября.

Искренне Ваш, Джон Ф. КЕННЕДИ»[1309].

– У кого-нибудь есть возражения против того, чтобы отправить это письмо? – поинтересовался президент.