1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Вот запись из походного дневника штурмана подводной лодки Б-36 капитан-лейтенанта Владлена Наумова: «23 октября мы были в 30 милях от пролива Кайкос. В утренние сумерки перед погружением мы определили место тремя наблюдениями по 3–4 звездам и приготовились к форсированию пролива. Сделать это было весьма непросто, так как локаторы эсминцев США вовсю “молотили” в направлении пролива. Задержавшись на сеансе связи в перископном положении, мы получили радио из Москвы, согласно которому нам была назначена позиция южнее пролива Кайкос. Но радиоразведчики перехватили и сообщение, подписанное президентом США Джоном Кеннеди. В нем говорилось о морской блокаде Кубы и о том, что всем иностранным военным кораблям запрещается приближаться к побережью США ближе 400 миль.

Вскоре на пределе видимости появились американские эсминцы с постоянно работающими гидро- и радиолокаторами…

Теперь уже противолодочные самолеты США стали наведываться в наш район один за другим. То ли засекли с воздуха наш перископ, то ли действовали по данным гидрофонов системы СОСУС (освещения подводной обстановки), о существовании которой мы тогда еще не знали. Самолеты сбрасывали вокруг нас радиогидроакустические буи системы “Джулли”. Они давали серию подводных взрывов для уточнения места цели за счет отражения лодочным корпусом взрывной гидроакустической волны. С этими системы мы тоже были незнакомы, но о назначении взрывов догадались, особенно после того, как радиоразведчики перехватили донесение самолета с координатами обнаруженной подводной цели…

Но через сутки, получив возможность точно определить свое место, я вынужден был признать, что самолет работал по нашей лодке. Кстати, переданные им координаты можно было принять для дальнейшего счисления, ибо точность систем, которыми он пользовался, были на порядок выше нашего астрономического определения места»[1333].

А вот история, которую я обнаружил только у Хухтхаузена. Из Главного штаба ВМФ на подлодки 69-й бригады никакой информации о карантине и новых инструкций не поступало. Это сильно беспокоило командующего особой эскадры Северного флота адмирала Рыбалко. Он срочно выехал в Москву – к первому заместителю начальника ГШ ВМФ и руководителю операции «Кама» адмиралу Фокину.

– Товарищ адмирал, какая информация о текущей обстановке передана на лодки Агафонова? Они в курсе, что мы находимся в повышенной боевой готовности? Знают ли, что в море вышли американские противолодочные поисково-ударные группы?

– Главнокомандующий адмирал Горшков, – ответил Фокин. – лично запретил нам передавать все, что выходит за рамки обычной информации в плановых передачах для подводных лодок. Последнее боевое распоряжение передано 15 октября – лодки прекращают переход в Мариэль и выходят на новое патрулирование, не доходя до Багамских островов, как раз с внешней стороны блокадной линии «Грецкий орех». Американцы заявляют, что собираются сбрасывать в воду сигнальные заряды, чтобы заставить наших подводников всплыть.

Рыбалко понял всю степень опасности, которой подвергались его подводники в самой гуще американских кораблей, число которых только росло.

– У Агафонова приказ – обеспечить скрытность, они ни за что не всплывут, пока не понадобится заряжать батареи. Нужно, чтобы они знали об этом предупреждении американцев. Вы будете включать это предупреждение в радиограмму для них? – переживал Рыбалко.

– Есть прямое указание Горшкова посылать сообщения только общего содержания, – стоял на своем Фокин. – Это нельзя посылать. Их аналитики вскроют всю операцию.

Рыбалко нарушил приказ адмирала Фокина. В то же день он заставил связистов Главного штаба предупредить подводников. Рыбалко сильно рисковал. Но он знал, ради чего и кого. В океанской пучине были его люди[1334].

24 октября. DEFCON-2

В это время в Пентагоне, в помещении, где располагался офис начальника штаба ВМС США, несколько возбужденных офицеров разведки наносили на планшет курсы с полдюжины советских торговых судов, приближающихся к внешней границе линии “Грецкий орех“». На планшете уже имелось и множество красных значков, показывающих контакты с подводными лодками – от «С 1» до «С 29». Судя по значкам на настенной карте, на США надвигалась армада подлодок – чуть ли не весь советский подводный флот.

Подводных лодок в реальности было по-прежнему всего четыре. Еще семь подводных лодок, составлявших второй эшелон 20-й особой эскадры, сформированной для операции «Кама», должны были только выйти в море 23 октября. Их задержали, как только стало известно о блокаде Кубы. Стоявшая у причалов в Североморске группа надводных кораблей также не получила приказа на выход.

У карты бдели заместитель начальника штаба ВМС вице-адмирал Гриффин и министр обороны Макнамара.

Предполагалось, что первый корабль подойдет к линии карантина примерно к десяти утра по вашингтонскому времени 25 октября.

– Как наши надводные корабли могут передать сигнал на всплытие находящейся под водой советской подводной лодке? – Макнамара задал вопрос в свойственной ему интеллигентной манере.