1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

– Господин президент, мы получили предварительное сообщение о том, что некоторые советские суда остановились в открытом море.

Собравшиеся не могли поверить. Потребовали подтвердить информацию.

– Вот эти корабли идут на запад, все на Кубу. «Кубинские воды» считаются к западу от 30 градусов. Я просто не знаю, где это.

– Возьмите карту, – посоветовал Банди безграмотному в географии директору ЦРУ.

– Это корабли «Полтава», «Гагарин», «Климовск», «Долматово», «Московский фестиваль» и «Курская битва», – продолжил Маккоун.

– Ну и что известно об их действиях, Джон? – с нетерпением воскликнул президент.

– Они либо остановились, либо взяли обратный курс, – произнес Маккоун. – Я не знаю. Думаю, это результат полученных ими инструкций.

– Все русские корабли или только те, что вы выбрали для примера?

– Очевидно, что это лишь отобранные корабли. Потому что всего их 24.

Макнамара внес ясность:

– Есть еще группа кораблей очень близко к кубинским берегам. Настолько близко, что их не повернешь назад…

– Давайте договоримся, что, если это сообщение правильно, мы не делаем ничего против этих судов, находящихся так близко к Кубе, – проявил осторожность президент, еще не веривший в свою удачу. – Ну, мне кажется, если они повернули их всех обратно… Но думаю, это надо сначала проверить. Они поворачивают одновременно?

– Три корабля определенно повернули назад, – подтвердил Тейлор. – Один – «Полтава», к которому мы проявляем наибольший интерес. Возвращаются ли остальные из остановившихся, не сообщили, но есть свидетельства, что они, возможно, тоже поворачивают. Адмирал Андерсон делает все возможное, чтобы посылать туда самолеты для патрулирования.

Кеннеди умерил страсти:

– Мне кажется, нам нужно дать им возможность повернуть назад. Мы не хотим, чтобы после команды из Москвы «Поворачивайте назад» мы неожиданно потопили какой-либо корабль. Поэтому нам следует быть в контакте с «Эссексом» и просто сказать им, чтобы они подождали час и посмотрели бы, следует ли какой-то корабль прежним курсом. Надо действовать быстро, поскольку они захотят перехватить их между 10.30 и 11.00[1342].

Волнение в Белом доме несколько улеглось, когда все поняли, что советские корабли напролом не пойдут.

«Когда мы узнали эту новость, я сказал моим коллегам:

– Мы смотрели глаза в глаза («играли в гляделки» — В.Н.), и тот парень только что моргнул.

Кто первый моргнул, тот и проиграл»[1343], – напишет Дин Раск.

Банди тоже почувствовал облегчение: «Советское решение не бросать вызов блокаде с помощью судов, перевозящих военные грузы, было ясным сигналом, что Хрущев не был готов доводить его авантюру до открытого конфликта»[1344].

«Мы вновь занялись деталями, – вспоминал Роберт Кеннеди. – Собрание продолжало гудеть. Но каждый из нас словно стал другим человеком. На минуту Земля словно остановилась, теперь она закружилась опять».

Расслабились, как скоро выяснилось, слишком рано. Разведка опять допустила, мягко говоря, неточность. Назад повернули не все корабли – шесть продолжали движение. Впереди всех следовал танкер «Бухарест». Действительно, условия блокады не распространялись на суда с мирными грузами.

Использовать танкер для перевозки ракет и боеприпасов было проблематично, что в Белом доме понимали.

«Тем не менее в исполнительном комитете нашлись решительные сторонники остановки, чтобы Хрущев уже не сомневался в наших намерениях и воле, – продолжал рассказ Роберт Кеннеди. – Сам президент подчеркнул, что, в конечном итоге, одно из судов, идущих к Кубе, остановить и захватить придется».

Те, кто предлагали «Бухарест» пропустить, возражали, что контрабанды он, по всей вероятности, не везет, и что Хрущеву нужен больший срок, чтобы сообразить, что делать. Президент решение отложил и велел пока американским военным судам следовать за «Бухарестом». Танкер продвигался к Кубе со скоростью в 17 узлов, решение нужно было принять до наступления сумерек[1345].

В 15.25 Банди позвонил Боллу и сообщил, что наиболее значимые советские корабли определенно повернули назад. Затем он собрал заместителей и помощников, чтобы они обсудили следующие шаги. Раск делал обзор ситуации британскому, французскому и германскому послам.

В большую игру двух сверхдержав активно вступила Организация Объединенных Наций.

Советский представитель Зорин был связан инструкциями, утвержденными Президиумом ЦК КПСС утром 23 октября и не подвергшимися с тех пор корректировке.