1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

«Командование Атлантического флота по какой-то причине отозвало эсминец, и “Бухарест” продолжил движение на Кубу на скорости семнадцать узлов. Потом Вашингтон передумал, и находящийся в относительной близости к танкеру “Аделфи” (командующий ударной группы “Эссекса”) получил приказ выделить эсминец для перехвата “Бухареста” и сопровождения его до самой Гаваны. “Блэнди”, готовящийся остановить “Юрия Гагарина” и выслать на него досмотровую группу, оказался ближайшим к “Бухаресту” эсминцем. Коммандер, старпом и коммодор Моррисон опять собрались в штурманской рубке позади мостика и стали готовить курс перехвата; чуть позже с новыми курсом и скоростью для перехвата “Бухареста” на мостик примчался Келли…

Мы нашли советский танкер “Бухарест” и несколько часов догоняли его, потом нагнали медленно шедший танкер и заняли место справа и позади его кормы. “Аделфи” приказал нам оставаться с танкером и ждать дальнейших указаний». Готовились направить на «Бухарест» досмотровую группу. В качестве переговорщика собирались использовать инженера ремонтного дивизиона Дубицкого, который родился в Чехии и немного говорил по-русски[1380].

«Бухарест» подошел к блокадному рубежу. После ритуала опознания его пропустили сквозь строй, но за ним неотступно до самой гавани следовал американский эсминец.

«Наконец, он пересекает, не останавливаясь, эту черту, – писал Добрынин. – Но американские военные корабли не стреляют, пропускают его дальше. Общий вздох облегчения. И прежде всего у всех сотрудников нашего посольства. Угроза непосредственного военного столкновения на море была несколько отодвинута, продолжались лихорадочные дипломатические поиски компромиссного выхода»[1381].

«Мы позволили советскому танкеру пройти через блокаду, потому что, как казалось, он не вез ничего кроме нефти, и для нашего первого причаливания и инспекции мы остановили корабль из другой страны, чтобы не начинать с судна из Советского Союза»[1382], – объяснял Дин Раск.

«До Гаваны оставалось около шестидесяти миль, – писал Хухтхаузен. – Личный состав досмотровых групп сменялся каждые два часа, свободная смена отправлялась вниз подкрепиться пайком и кофе. Мы никогда не узнали, как бы все вышло, окажись досмотровая группа на борту танкера. После четырех часов ожидания нам неожиданно приказали прекратить выполнение этой задачи и вернуться в состав ПУГ “Эссекса”, которая продолжала работать на севере с контактом “С 18” – предположительно, подводной лодкой»[1383].

У Большакова вновь была важная встреча. На сей раз посланцем от Роберта Кеннеди выступил репортер Фрэнк Хоулмен.

Историки военной разведки пишут: «В ходе встречи Хоулмен сказал Большакову, что Р. Кеннеди и его друзья считают, что действия Советского Союза на Кубе, кроме других мотивов, являются ответом на создание Соединенными Штатами ракетных баз в Турции и Италии. В связи с этим, продолжал Хоулмен, Р. Кеннеди и его друзья считают возможным обсудить следующую сделку: США ликвидируют ракетные базы в Турции, а СССР – на Кубе. Условия такой сделки можно обсудить не в обстановке взаимных угроз, а спокойно.

25 октября предложение об “обмене американской базы в Турции на советскую ракетную базу на Кубе” прозвучало вполне конкретно. Был назван и автор этой идеи – Р. Кеннеди, за спиной которого стояли “его друзья”, первым среди которых был президент США.

Большаков и резидент ГРУ подготовили и направили в Центр срочное донесение с подробным (дословным) изложением предложения, которое сообщил Хоулмен. В конце донесения резидент добавил: «Предложение об указанной выше “сделке” было высказано и Бартлетом во время его встречи с “Марком”. Это предложение неофициальных лиц, стоящих близко к президенту, является, по-видимому, зондажом наших позиций по вопросам возможного урегулирования кубинской проблемы»[1384].

25 октября. Да или нет?!

Между тем настоящая битва развернулась в Организации Объединенных Наций.

1025-е заседание СБ ООН, которое началось в 16.00 25 октября, вошло в историю. Его транслировали в прямом эфире, превратив во всемирное шоу. В США выступление на нем американского представителя Эдлая Стивенсона до сих пор рассматривается как один из образцов высокого дипломатического и ораторского искусства.

За столом Совета Безопасности помимо представителей пяти постоянных членов (причем Китай был представлен Тайванем), сидели послы Венесуэлы, Ганы, Ирландии, Объединенной Арабской Республики (ОАР), Румынии и Чили, а также специально приглашенный кубинский постпред в ООН Марио Гарсиа Инчаустеги.

Зорин председательствовал и предоставил слово Стивенсону. Белый дом и Госдепартамент позаботились, чтобы у него был полный набор лучших фотографий советских ракетных установок на Кубе. Под включенные телекамеры он сразу обратился прямо к Зорину: