1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Затем обсудили ответ У Тану. Текст, представленный МИД, забраковали. «Решили сказать коротко»[1372].. Поэтому ответ Хрущева У Тану выглядел совсем не по-хрущевски лаконичным: «Получил Ваше обращение и внимательно ознакомился с содержащимся в нем предложением. Приветствую Вашу инициативу. Мне понятна Ваша озабоченность по поводу положения, сложившегося в районе Карибского моря, так как Советское правительство также рассматривает это положение как весьма опасное и требующее немедленного вмешательства Организации Объединенных Наций.

Заявляю Вам, что я согласен с Вашим предложением, отвечающим интересам мира»[1373].

В заключение заседания Громыко рассказал о работе советской делегации на XVII сессии ООН. Решили: «Одобрить работу делегации»[1374].

Но с подготовкой ответа президенту Кеннеди не спешили.

После заседания Хрущев вернулся домой в плохом настроении, рассказывал Сергей Хрущев: «Как обычно, мы пошли подышать свежим воздухом. Конечно, он мне не стал пересказывать все свои сомнения, но, как бы то ни было, в тот вечер я впервые услышал от отца, что ракеты, по всей вероятности, придется вывезти. Конечно, при условии соответствующих обещаний США и международных гарантий о ненападении на Кубу не только самих Соединенных Штатов, но и их союзников, а также расположившихся в соседних странах эмигрантов. О Турции и Италии отец не произнес ни слова.

Я был шокирован, еле сдержал возмущение. Отступление в моем сознании увязывалось с национальным унижением.

Отец в ответ на мои слова терпеливо разъяснял, что на президента оказывают давление со всех сторон: военные, пресса, конгрессмены. Все требуют начала военных действий. Такого нажима Кеннеди может не выдержать. И что тогда делать? Они нападут на нас на Кубе, а мы на них в Берлине? Глупо и ничего не даст. Стоит только начать стрелять, потом не остановишься…

Вернувшись с прогулки в дом, отец выпил свой чай с лимоном, лениво перелистал газету, клеймившую позором американских морских пиратов, и тяжело поднялся по лестнице на второй этаж в спальню»[1375].

Но большая часть советского аппарата не спала.

– Создалась такая нервозная обстановка, что и Президиум ЦК, и Совет министров перешли на круглосуточный режим работы, – рассказывал Семичастный. – И у нас в КГБ три-четыре дня окна по ночам не гасли. Резидентуры по всему миру занимались только этим. В последние дни, когда все на волоске висело, телеграммы отправляли в эфир не шифруя, потому что шифровать да расшифровывать времени не было. Потеря часов и минут могла закончиться сумасшедшей войной [1376].

Те, кто следил в США за карантинной зоной, почти не спали. Постоянные вопросы Макнамары, который тщательно анализировал происходящее, стала причиной споров с адмиралом Андерсоном, особенно по поводу того, где и как флот следил за советскими подлодками. Советский танкер «Бухарест» приблизился к карантинной зоне в 7.15 утра и был опознан [1377].

Утром в «Вашингтон Пост» Уолтер Липпман, известный обозреватель и свой человек в администрации Кеннеди, предложил, что выйти из кризиса можно, если в ответ на вывод советских ракет с Кубы будут выведены американские ракеты из Турции.

Рано утром Кеннеди получил ответ от Макмиллана, который он обещал дать накануне вечером. В Великобритании шли массовые демонстрации с осуждением политики США, и даже весьма умеренные комментаторы сомневались в разумности позиции Кеннеди. Сообщение Макмиллана отражало настроения британского общества.

«Я подумал о том “вопросе на 64 тысячи долларов”, который вы задали вчера в телефонном разговоре. Я об этом много думал и пришел к выводу, что все зашло слишком далеко. Обстоятельства могут сложиться так, что подобные действия будут оправданными и необходимыми, но сейчас, я считаю, Вы должны попытаться достичь поставленных целей иными средствами…

Я также скажу о том, что ввиду двуличности русских мы не можем полагаться только на слова, нам нужно подтверждение и доказательства. В данной ситуации я предлагаю нам сегодня в ответе У Тану, что будет иметь огромное значение для нас и станет объектом тщательного изучения и для наших друзей, и для нейтральных государств, и для врагов, настояли на необходимости создания системы проверок в случае отмены карантина. Проверка необходима для того, чтобы в порты не заходили суда, перевозящие оружие. Мы не можем верить обещаниям России. Это первое.

В то же время вы, безусловно, должны продолжить военные приготовления, необходимые в чрезвычайных обстоятельствах. Это, возможно, убедит Кубу дать разрешение на проверки»[1378].

25 октября. На абордаж

«Экском» собрался в 10 утра. Вначале президент обсудил с директором Информационного агентства США Дональдом Уилсоном возможности распространения на Кубе американской пропаганды через радио и листовки. Радиостанции в Майами работали вовсю, их глушили, но без особого успеха.

Затем слово взял Маккоун: