1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

На Кубе было тревожно. «Особенно обострилась обстановка в ночь с 27 на 28 октября, – писал Грибков. – В ту ночь все военнослужащие Группы советских войск на Кубе очень сильно почувствовали реальную возможность возникновения мировой ракетно-ядерной войны, потому что все разговоры между кораблями, самолетами и командными пунктами пошли открытым текстом. Многие командиры нетерпеливо, через каждые 30‐40 минут, запрашивали оперативных дежурных: “Когда начнем боевую работу?”, “Когда будем наносить удар?” А дежурные штабов постоянно отвечали: “Ждите особых распоряжений”, “Ждите особую команду”»[1514].

К исходу 27 октября последний дивизион третьего полка баллистических ракет Р-12 был приведен в боевую готовность, полностью закончена проверка ядерного боезапаса ракет, – доложили Малиновскому Плиев и командир ракетной дивизии генерал-майор Стаценко[1515].

«Наиболее напряженная военная обстановка сложилась в ночь с 27 на 28 октября, – подтверждал М. Г. Кузиванов, командовавший комплексом «Сопка». – Пентагон планировал нанесение авиационных и ракетных ударов с последующим вторжением на Кубу. Накануне личный состав помылся в бане, переоделся в чистое белье, получил индивидуальные перевязочные медицинские пакеты, патроны к автоматам, подготовился к реальному пуску ракет по американским надводным кораблям, находящимся в секторе стрельбы дивизиона»[1516].

Была ли идея переодеться хоть в этот момент в советскую военную форму? Писал Грибков: «Как-то генерал Дементьев сказал Плиеву, что Ф. Кастро в разговоре с ним высказал пожелание, чтобы советские военнослужащие надели свою военную форму. По его мнению, это имело бы большое моральное значение для всего народа, да и для янки. В случае агрессии видели бы, с кем имеют дело, что Куба не одна. Плиев на это не отреагировал.

Спустя много лет я спросил Иссу Александровича, почему он не принял тогда решение о форме одежды. Плиев сказал мне, что если бы война началась, то американцы сосредоточивали бы больше огня на наших войсках: форма ведь являлась бы для них отличной целью. Кроме того, по его мнению, гражданская одежда в условиях кубинского климата более практична при обращении с техникой и оружием. Вот такой был ответ…»[1517]

А сами кубинцы? Наших бойцов поражало, что и в эти напряженные часы «как женщины и дети спокойно несли пищу своим сыновьям, братьям и отцам, находившимся в окопах по всему побережью острова. Они шутили, смеялись, ничто не могло повлиять на их веселый характер, поколебать уверенность в правоте своего дела, в победе над врагом»[1518].

28 октября. Воскресенье. Ново-Огарево

28 октября 1962 года ядерный взрыв все же произошел. Причем весьма буднично. Но не на Кубе и не в Америке, а над полигоном Капустин Яр. «На 51-й площадке и на позиции “Десна” готовились к пуску две последние ракеты Р-9 второго этапа ЛКИ. И тому была причина. На этот же день планировалась операция К-4 – ядерный взрыв в космосе, на высоте более 150 км. Для серии экспериментов с ядерным взрывом в космосе использовались ракеты Р-12.

Две наших Р-9, по замыслу авторов эксперимента, должны были пролететь в космосе по возможности ближе к эпицентру через секунду после взрыва. Синхронизация пусков Р-12 из Капустина Яра и Р-9 из Тюратама оказалась для связистов и командования двух полигонов непростой задачей.

В 9 часов 36 минут при ясной спокойной погоде наконец был дан старт “девятке”. Она поднялась всего на 20 метров, факел вдруг дернулся в сторону, ракета осела и упала на старт. Последовала вспышка, и сразу образовались два очага пожаров.

Два вертикальных столба дыма были уже высоко в небе, когда вдруг на севере вспыхнуло второе солнце. На мгновение оно было “ярче тысячи солнц”. От точки ядерного взрыва по блеклому осеннему небу с огромной скоростью побежали расширяющиеся круги, как от камня, брошенного в воду. Наступила полная тишина после таких разных двух взрывов.

Из соседней химлаборатории вышли солдаты и, как ни в чем не бывало, начали перебрасываться мячом через волейбольную сетку.

Пожар на 51-й площадке был локализован через 30 минут. “Жертв и пострадавших”, по докладу Кириллова, не было.

Вторая “девятка” запускалась одновременно с наземного старта “Десна”. Она также «вернулась на свою базу», разрушив стартовые сооружения. Так подвела нас “высокая частота” во время операции К-4.

– Как видите, – добавил Кириллов, – ракетные площадки ликвидируют не только на Кубе, а ядерные взрывы происходят далеко от Америки»[1519].

Огарево – загородная резиденция первого лица – еще не было окружена огромными особняками за заборами. Историю места рассказывал Сергей Хрущев: «Маленков… решил и дачу построить себе в непосредственной близости от дачи отца. На всякий случай – всегда можно зайти посоветоваться.

Отец и тут не сопротивлялся. Бывшее генерал-губернаторское поместье окружал обширный парк. Весь дальний угол зарос густым орешником. С трудом туда пробирались охотники до грибов и возвращались с ног до головы облепленные паутиной.