1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Наконец люк отдраен. Вслед за командиром я выскакиваю наверх – и сразу же на мостик с флагом. Эсминец уже рядом, а над головой со страшным ревом проносится «Нептун».

Должно быть, американцы наблюдают сейчас престранное зрелище: стоит на рубке грязный, заросший, в рваных трусах детина с флагом. Вижу – вовсю щелкают меня фотокамерами. Ладно, снимайте, когда еще увидите вот так вот русского подводника со своим флагом у берегов США…

Эсминец ведет себя корректно. Он передал по международному своду свои позывные и запросил по-русски: «Нужна ли помощь?» На нем даже не сыграли боевой тревоги. Американские моряки стояли по всему борту, на мостике – офицеры. Одеты в белые рубашки и легкие синие брюки. Матросы махали нам руками, но мы, памятуя наставления «старших товарищей», от контактов воздерживались. Твердо молчали. Больше всего нас тревожило, как отреагирует на наше всплытие Москва. Вряд ли там будут вникать в наши обстоятельства. Назначат виновного, и делу венец. Ладно, посмотрим»[1581].

«Нужна ли помощь?» – запросил по светосемафору флагманский эсминец «Чарльз Сесил», не сводя с лодки наведенных орудий.

– Пожалел волк кобылу! – усмехнулся Дубивко, но велел передать: «Благодарю. В помощи не нуждаюсь. Прошу не мешать моим действиям[1582].

Наумов подтверждал: «Люк отдраивал помощник командира, капитан-лейтенант Андреев, который пролез на мостик и поднял военно-морской флаг СССР, прикрепленный к запасной радиоантенне “Штырь”.

“Чарльз Сесил” приближался к нам с кормовых углов, а над подлодкой пролетел “Нептун”, едва не задев штырь с флагом.

На эсминце были поднят 4-флажный сигнал, который мы тщетно пытались расшифровать, принимая за сигналы международных правил предупреждения судов в море. Тогда американцы запросили нас по 3-флажному коду: “Что случилось? Нужна ли помощь?”

Командир стоял тут же на мостике – он велел не отвечать…

С началом вентиляции аккумуляторной батареи мы непрерывно передавали в Москву донесения о происшедшем, но в ответ ничего не получили.

Плавание в сопровождении эсминца было на редкость спокойным. Эсминец имел возможность следовать ходом в 4 узла, которым мы проходили в 50 метрах от его борта, затем отворачивал от нас влево и шел контркурсом, удаляясь от нас за корму до пяти кабельтовых, после чего ложился на параллельный курс по тому же борту и вновь повторял свой маневр. При этом на эсминце непрерывно работали локатор и гидролокатор. Под этим неусыпным эскортом мы стали приводить в порядок корабль: выбрасывали мусор, протухшее в немыслимой жаре мясо, испортившееся, даже несмотря на то, что оно хранилось в рефрижераторах, избавлялись от отработанной регенерации»[1583].

Дубивко, человек, хитроумный от природы, уйдет от назойливых преследователей. Он сам напишет о придуманном им «варианте отрыва»: «Дезориентировали преследующие нас силы, изменив свой курс на обратный, имитируя свое движение к проливу Кайкос. Затем, по предложению начальника радиотехнической службы старшего лейтенанта Ю. А. Жукова и старшины команды гидроакустиков мичмана Панкова, перестроили блоки ГЛС “Свияга” для мощного излучения сигнала на частоте работы гидроакустической станции сопровождающего нас противолодочного корабля. Цель – забить его работу в активном режиме в первые моменты отрыва, будем уходить на предельную глубину погружения. Отрыв от противолодочного корабля произвели днем, после обеда, выбрав момент, когда вблизи не было вертолетов и самолетов ПЛО, поднырнув под противолодочный корабль, на полном ходу погрузились на глубину 180‐200 метров. Изменив свой курс на 180 градусов, очень быстро оторвались от преследования»[1584].

Момент отрыва от преследователей зафиксировал и Андреев: «На мостике остались только трое: командир, старпом и я. Вот “Генри” немного отошел, и мы за спиной командира незаметно спустились в люк. Перископы у нас были подняты давно, и я припал к окулярам. Корабли легли на курс поворота. Командир прыгнул вниз.

– Срочное погружение!

Вот уже скрылась рубка… Я видел в перископ, что на “Генри” пока все спокойно. И только когда мы ушли на глубину 25 метров, на эсминце взревели машины. Мы поднырнули под него и рванули самыми полными ходами. “Генри” метался наверху, словно зверь, упустивший законную добычу».

Уйдя за считаные секунды на глубину, Дубивко круто изменил курс и поднырнул под флагманский эсминец. Затем спикировал на двести метров вниз и на полном ходу, описав полукруг, лег на обратный курс – прочь от Кубы. Все это время гидроакустики, включив излучатели на предельную мощь, слепили экраны своих коллег на эсминце. Так и ускользнули.

«Обстановка все же очень напряженная: нас ищут 6 эсминцев и добрая дюжина патрульных самолетов, – продолжал Андреев. – Только успевай отворачивать в разные стороны. Время от времени шлем в Москву радиограммы с разведданными по нашему району. Ведь мы в центре всей заварухи. Но Москва либо молчит, либо задает глупейшие вопросы. Все дико обозлены. Анекдоты рождаются на каждом шагу»[1585].