1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Только одна лодка из всего отряда, Б-4 – та самая, на которой находился комбриг Агафонов – ни разу не показала свою рубку американцам. Конечно, ее тоже загоняли под воду во время ночных зарядок аккумуляторов самолеты, по ее бортам били взрывы глубинных гранат, она металась между отсекающими барьерами из гидроакустических буев.

«Четвертая подводная лодка Б-4 также не избежала встречи с противолодочным самолетом, но смогла уклониться от него, а затем оторваться от поисковых кораблей, – напишет Агафонов. – События на подлодке Б-4, очевидцем которых я был, развивались следующим образом. Подводная лодка производила зарядку аккумуляторных батарей. Была темная ночь. Временами шел тропический ливень. Длительное время обстановка была спокойной. Зарядка подходила к концу. Ближе к рассвету появился сигнал самолетов РЛС, который быстро нарастал. Подводная лодка срочно ушла на глубину, маневрируя на отрыв от самолетов. Вскоре после погружения она подверглась бомбежке взрывными устройствами системы “Джули”»[1586].

Вот строки из походного дневника командира штурманской боевой части подводной лодки Б-4 капитан-лейтенанта Евгения Шеховца: «Перископ стал дрожать от среднего хода, я его опустил и спустился в центральный пост. Командир изменил мое приказание: погружаться на 180 метров. На глубине около 100 метров мы изменили курс. Минут через пять раздался взрыв. Все отсеки доложили, что слышали взрыв в районе своего отсека. Взрыв небольшой мощности, аналогичный взрыву ручной гранаты. Еще взрыв. Потом еще… Была объявлена боевая тревога, и мы погрузились на 240, а потом и на все 250 метров. Бомбежка длилась очень долго, часов восемь. Гранаты рвались то ближе, то дальше. И все это время мы стояли по боевой тревоге. Проходили часы, напряжение в отсеке спадало, кто-то что-то рассказывал, кто-то с кем-то спорил, повышались голоса, потом Центральный голосом командира возвращал нас к суровой действительности:

– Седьмой, нас бомбят, а вы смех…ечками занимаетесь!

– Мы постепенно уходили из района обнаружения, а может быть, патрульный самолет выбрал ложное направление. Но взрывы наконец погасли, шипя…

Мы перешли с главного мотора на движение под мотором экономического хода, всплыв на 150 метров. Это мотор небольшой мощности, 80‐100 об./мин. На таких оборотах подлодка под экономходом развивает 1,2–1,5 узла. Это меньше 3 км/час – скорость медленно идущего человека[1587]… Но вдруг послышался слабый писк корабельного гидролокатора. Это самолет вызвал ПУГ – поисково-ударную группу. Мы вновь прибавили ходу, перейдя на главный мотор, а также изменили глубину погружения. Гидролокатор прослушивался часов шесть, сила сигнала не превышала 2 баллов. А это значит, работал он далеко, миль 25. Когда затих гидролокатор, кончилась ночь и начался день, который мы просидели под водой и всплыли лишь с наступлением вечерних сумерек, через 32‐34 часа после срочного погружения».

То ли военная удача, то ли опыт Виталия Агафонова и командира капитана 2-го ранга Рюрика Кетова уберегли ее от всплытия под конвоем[1588].

Агафонов подтверждал: «Три подводные лодки (Б-36, Б-59, Б-130) длительное время преследовались противолодочными силами. Не имея возможности подвсплыть для зарядки аккумуляторной батареи, израсходовав до предела запас электроэнергии и рискуя остаться без движения в подводном положении, лишенные какой-либо возможности противодействовать противолодочным силам (оружие применять не разрешалось) подводные лодки вынуждены были всплывать и производить зарядку аккумуляторов, находясь в окружении кораблей и самолетов США. Закончив зарядку аккумуляторов, уходили на глубину и вновь отрывались от противника благодаря грамотным и умелым действиям командиров (подводные лодки Б-36, Б-59).

Подводная лодка Б-130 из-за поломки трех дизелей (заводской дефект) оказалась в особенно тяжелом положении. На помощь ей были направлены корабли Северного флота»[1589].

Октябрь 1962-го закончился.

Человечество уцелело.

Финал

А первый день ноября 1962 года открыл уже новую страницу в истории человечества – марсианскую.

Очередной пуск с Байконура вошел в историю мировой космонавтики под названием «Марс-1».

Аппарат действительно полетел к Марсу по расчетной энергетически оптимальной орбите. Баллистики назвали время полета до Марса – семь месяцев и примерно трое суток. На предпусковой комиссии кто-то не выдержал серьезности момента и заметил:

– Еще одна боевая ракетная готовность вроде этой кубинской, и некому будет разбираться, есть ли жизнь на Марсе.

Прилетевший перед самым пуском Королев был в отличном настроении и отреагировал соответственно:

– Вместо пустых шуточек быстрее готовьте следующий пуск. Этот был пролетным, а куда лучше доставить на Марс спускаемый аппарат!

4 ноября был осуществлен третий и последний марсианский пуск 1962 года. Аппарат должен был полететь к Марсу на попадание со спускаемым аппаратом. Однако четвертая ступень снова отказала, и станция осталась на орбите Земли.[1590]