1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Из Москвы Че Гевара отправился в ГДР, которую, как и КНР, в то время признавали только страны социализма. Согласно западногерманской «доктрине Хальштейна» дипотношения с ГДР означали немедленный разрыв отношений с ФРГ. Тем не менее, Че Гевара заключил первые экономические соглашения, и вскоре именно ГДР станет вторым по значению торгово-экономическим партнером Кубы после СССР[346].

В результате поездки Че по странам соцлагеря возник пул стран, которые обязались покупать ежегодно у Кубы до 4 млн тонн сахара. Ей была обещана самая разнообразная техническая и иная помощь[347].

Уже в 1961 году СССР вышел на первое место среди торговых партнеров Кубы. Если в 1960 году советско-кубинский товарооборот составил 160,6 млн рублей (в 1959 году – 6,7 млн), то в 1961-м – уже 539 млн.

Это никак не могло радовать США, где к власти пришел новый президент – демократ Джон Фитцджеральд Кеннеди.

Глава 3 Кеннеди

Звезда

Джон Фитцджеральд Кеннеди, как и Никита Сергеевич Хрущев, как и Фидель Кастро Рус, был фигурой противоречивой – в оценках и современников, и историков.

Еще в 1963 году бестселлером № 1 в жанре нон-фикшн в США стала книга консерватора Виктора Ласки «Дж. Ф. Кеннеди: человек и миф». Написанная в оскорбительном тоне, она убеждала читателей, что привлекательный имидж президента основывался на систематическом вранье и нескончаемой серии жульнических PR-трюков. Кеннеди – фикция, мошенник, совершенно неспособный занимать пост президента ни по личным качествам, ни по характеру, ни по интеллекту[348].

В 1970-е британский автор Малколм Маггеридж утверждал: «Джон Ф. Кеннеди, как теперь становится ясным, был ничтожеством – восковой фигурой с дорогим программным управлением, продуктом, созданном камерой, микрофоном и отделом по связям с общественностью, а его карьера при более пристальном рассмотрении достойна отражения не в истории, а в газетном комиксе»[349]. Хобсбаум называл Кеннеди «самым переоцененным американским президентом двадцатого столетия»[350].

Однако, конечно, существовало и существует множество восторженных отзывов о нем как о политике и человеке. Многоопытный Кларк Клиффорд, советник президентов со времен Трумэна, замечал: «Первое наблюдение, которое я бы добавил к огромному количеству написанного о Джоне Ф. Кеннеди, состоит в том, что, пока он был жив, никто не предполагал, что после смерти он станет мифической фигурой в американской культуре и истории. Когда мы впервые встретились, он был молодым человеком с огромным обаянием и политическими перспективами, сыном властного отца-диктатора…

Он знал, как завоевывать друзей и очаровывать людей, так же хорошо, как и любой, кто когда-либо практиковал это искусство. Но за его привлекательностью и элегантностью скрывался очень цепкий ум, быстрый интеллект и прагматичный, и полезный цинизм в отношении событий и людей. В отличие от большинства политиков, он плохо реагировал на чрезмерную и пустую лесть, которая составляет такую большую часть нормального политического общения, и искал ловкие способы смягчить или отклонить ее. Его остроумие, по большей части в высшей степени язвительное, было оценено по справедливости…

Он привнес больше искреннего интеллектуального любопытства в процесс принятия решений, чем любой другой президент, которого я знал; возможно, больше, чем любой другой президент в этом столетии. Там, где Гарри Трумэн обычно реагировал спонтанно, а Линдон Джонсон, Ричард Никсон, Джимми Картер и Джордж Буш персонализировали почти каждую ситуацию, Кеннеди подходил к людям и решениям с холодной отстраненностью и расчетом»[351].

Известный историк и соратник Кеннеди Артур Шлезингер считал его в чем-то романтиком: «Кеннеди верил в человеческий разум и возлагал надежды на природу человека. Он стремился к разумному, здоровому, цивилизованному порядку на Земле, считая это вполне достижимым делом»[352].

Как и Кастро (и в отличие от Хрущева), Кеннеди происходил из богатой семьи. Очень богатой и влиятельной, причем уже не в первом поколении.

Бостон, где жили Кеннеди, был городом ревниво «американским», где ирландским католикам было особенно непросто пробиться наверх. Бал изначально правили белые протестанты англосаксонского происхождения. В Бостоне, по тогдашнему присловью, «Лоуэллы говорили только с Кэботами, а Кэботы – только с Богом». Ирландцев исторически третировали, как и в Англии. Тем более удивительной была карьера предков человека, который станет первым ирландским католиком на посту президента США.