280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 2

Но ничего подобного я не услышал — ни она, ни приехавший с отремонтированным колесом Джаф и слова мне не сказали. Даже больше — не позволили заплатить за ремонт, как я ни настаивал. Я понял, что они отличные ребята и их раздражение и слабости распространялись только на любовные междусобойчики.

Еле прицепив при свете телефонного фонарика колесо на место, мы двинулись на поиски удачи — вдруг на блокпосте кто-то сжалится и пропустит нас? И удача улыбнулась: там совсем не оказалось полиции, и мы успешно покинули Каракорум, а к рассвету, совсем обессиленные, уже докатились вниз, в Исламабад.

Там меня ожидало прощание с ребятами и последний рывок по Пакистану — через регион Белуджистан в Иран. Надо сказать, и Инна с Джафом, и друзья, и подписчики в соцсетях, и даже сотрудники вокзала, продававшие билет на автобус, настоятельно отговаривали меня заезжать в тот район — он реально считается самым террористически опасным во всей стране из-за сильных сепаратистских настроений. Формально жители региона около пустыни Белуджи находятся под властью правительства Пакистана, но по факту очень воинственно настроены против государства. Местные радикальные террористы часто устраивают массовые теракты даже в рейсовых автобусах. Особенно когда приезжают иностранцы — так можно получить больше паблисити в международных медиа. Но пакистанцам тоже там приходится несладко — случается, встречаются особые фанатики, и если видят при проверке ID кого-то из Пенджаба (столичного штата), могут вывести из автобуса и прямо тут же, на глазах у всех пассажиров, расстрелять.

С ребятами на вокзале прощались очень тепло — они подарили мне чудесное время, влюбили в Пакистан, помогли добраться в горы к хунза и реально переживали за меня как за друга.

— Я никогда в жизни туда не поеду, — использовал Джаф свой последний аргумент. — Ну а ты думай сам.

Но у меня уже не было других вариантов: если не через Белуджистан, то в Афганистан или Туркменистан, куда нужно открывать визы, а времени на них уже не было. Меня предупредили, что в регионе приставят отдельный конвой, который будет сопровождать чуть ли по пятам до туалета. Конечно же, я согласился и даже немного выдохнул — все же буду чувствовать себя защищеннее.

Спустя девять часов дороги на юг сразу бросилось в глаза, что это место — какая-то иллюстрация ада: вокруг раскинулась мелкая пустыня, пронизанная серой пылью, и завывает ветер, засыпающий глаза песком. По сторонам встречаются редкие бедные селения, и к дороге высыпают люди в рваных грязных одеждах. Это не та улыбчивая бедность, которую можно встретить в трущобах Индии, где могут петь песни и танцевать, даже если сегодня нечего есть. Нет, тут будто навис покров ненависти, обиды на мир и страданий — они считывались в каждом встречном взгляде. Невыносимо сложное место, где правят родовые кланы.

В этих районах твои глаза теряют контраст, резкость и яркие цвета — все пронизано мельчайшей песочной пылью пустыни. На зубах, в ушах и волосах скрежещет песок. Заметив, как сильно дерет в горле, и сплюнув, я увидел черно-бурую слизь — только бы не подхватить здесь еще чего-нибудь в легкие!

День 262Кветта, провинция Белуджистан, Пакистан

102 209 км пути

На вокзале в Кветте я вызвал ажиотаж своим видом и поиском таксиста, который привез бы к границе с Ираном. Все как-то странно качали головой в знак отрицания, и только один кивнул — мол, поехали со мной. Залез со всеми вещами в тук-тук и попробовал устроиться поудобнее на узком сиденье — по моим подсчетам, трястись мне до следующей пересадки еще часа два. А вообще, по устрашающим рассказам Инны, переход границы может занять от трех до семи дней из-за бесконечных блокпостов, проверок и задержаний. «Три дня — самый минимум, о котором я слышала», — вспомнил я ее последнюю фразу. Что ж, надеюсь, мне удастся побить этот рекорд.

Пока я размышлял, водитель неожиданно заглушил мотор буквально за вторым поворотом, остановился возле полицейской машины и пошел говорить с копами.

«Они ж его даже не останавливали. Чего это он? — подумал я, но тут водитель махнул рукой на меня, и полицейские начали приближаться к тук-туку. — А от меня-то им что нужно?»

Как оказалось, добраться до границы сам я не мог — только в сопровождении полиции и с официальным разрешением. И даже находиться здесь, в Белуджистане, самостоятельно я не мог, только под конвоем. Поэтому прямо на оживленном перекрестке посреди дороги меня со всеми вещами сгрузили с моторикши в полицейский пикап и повезли прямиком в райотдел, к начальнику. С этой минуты я больше не находился в Пакистане без военного сопровождения — минимум трех вооруженных человек. Это был интересный экспириенс — пока проехался по всем континентам, сформировалось мнение, что мир вроде бы открыт и безопасен, прост для путешествий. Но тут чувствовалось, что на самом деле кое-где жизнь идет по-другому.

Начальник оказался молодым парнем лет тридцати пяти, располагающим к себе и неожиданно хорошо говорящим на английском.