280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 2

Граница с Ираном оказалась по ту сторону огромной очереди из местных, желающих попасть в зазеркалье пакистанского Тафтана. Триста человек, как плотно нанизанные друг на друга, уверенно продвигались вперед, как бусины на молитвенных четках. Полицейские провели меня к отдельному входу для иностранцев. Благо здесь было пусто. Штамп в паспорте, пару шагов — и под ногами твердь другой земли.

— Что это? — Иран приветствовал меня вопросом смуглого пограничника с неухоженной бородой.

— Это дрон, — готовый к такому повороту событий, я достал из рюкзака пермит на использование дрона именно в Иране. Заплатив за него 80 долларов, я был уверен, что эта индульгенция будет говорить сама за себя. Пограничник повертел бумажку и вернул ее мне. Позвал еще одного сотрудника, судя по погонам на плечах, старшего смены. Вместе они начали крутить дрон, переписывать его серийные номера, затем вносить эти данные в толстую потертую тетрадь.

Наконец младший по званию протянул мне дрон.

— Все окей? Можно снимать? — на всякий случай переспросил я.

— Запрещено снимать в Тегеране и около территорий вооруженных сил и военных объектов, — не глядя в глаза, произнес бородатый.

— А в остальных местах? — не унимался я.

— В остальных можно, — ответил он, переводя взгляд на следующего человека в очереди и жестом показывая ему, чтобы проходил на проверку.

На последних пропускных воротах я внезапно вспомнил, что надо бы еще отыскать и средство передвижения. Попытка заблаговременно найти машину с водителем потерпела фиаско. Я связался с нашим туристическим партнером в Иране, куда мы накануне, буквально за неделю до этого, привезли целую группу наших One Life путешественников. На мою просьбу поделиться контактами проверенных людей в приграничном регионе с Пакистаном я услышал ответ: «Таких нет. Дело в том, что в этот регион люди не едут. Я поговорила с несколькими водителями, и ни один не захотел. Говорят, что их там убьют».

Иранский пограничник, который меня провожал, что-то крикнул за ворота, и меня тут же окружили голосящие, как гуси, водители. Уже через пару минут я со своими баулами мчал в грязно-белой машине неопознанного производства в сторону города Захедан. Там надо было попасть на автобусную станцию, дальше путь лежал в Йезд, но для осуществления всех этих планов оставалась одна небольшая деталь — поменять сто долларов на иранские риалы.

Окружающая пустыня давала о себе знать адской жаждой. Зарядившись по дороге колой со вкусом Ирана — оказалось, что все напитки только местного производства, ничего иностранного в продаже нет, — мы начали изнурительную и безуспешную охоту за обменниками. Низкий курс (как для «несвоих») и еще какой-то местный праздник усложняли и без того нелегкую задачу. Закончилось все в темной комнатушке за кассами автовокзала, куда меня завез водитель и оставил на растерзание не знающим ни слова на английском потомкам Вавилона.

Языковая пропасть делала обмен невозможным, пришлось применить все свои навыки игры в «крокодил», чтобы иметь какой-то шанс получить желаемое. В итоге один из них схватил мою купюру и скрылся в хитросплетениях коридоров.

— Сейчас они тебе все поменяют, а ты потом бери билет до города, в который направляешься, — внезапно ситуацию спас один из водителей автобусов, который хоть как-то говорил по-английски и внес наконец ясность.

Прошла целая вечность, пока принесли эти деньги. Вскочить в уходящий автобус на Йезд с билетом в руках было таким же счастьем, как горячая вода после двухнедельной профилактики. Истекая потом и изнемогая от усталости, я сделал глубокий выдох, за окном участились пейзажи пустыни, но внезапно они споткнулись о полуразрушенный КПП, обосновавшийся на выезде из злополучного Белуджистана. В Иране этот приграничный регион носил то же название, что и в Пакистане. Автобус остановили, и люди в форме начали пристально осматривать пассажиров в салоне.

К гадалке не ходи, кто им приглянулся больше всего. До чистокровного иранца мне далеко, паспорт это подтвердил. Полицейский в форме жестом показал, что нужно выйти из салона. Около часа я в компании своего рюкзака проторчал на улице с пониманием, что ожидание неизвестности в Иране должно стать такой же нормой, как почистить зубы. Затем полицейские начали внимательно досматривать мои сумки. Когда из будки КПП резким шагом вышел мужик с паспортом в руках и направился ко мне, водитель автобуса быстро сообразил, что происходит, молниеносно завел мотор, и мы снова помчались через пустыню в сторону Йезда. В салоне я пытался даже не смотреть по сторонам, понимая, сколько буравящих меня ненавистью глаз вокруг из-за того, что причиной задержки стал именно я.

В город прибыли практически под утро. Приняв душ в гестхаусе и свалившись от усталости на кровать, я наивно поблагодарил пространство за то, что вот теперь точно худшее осталось позади, и вырубился.