280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 2

— Я не советую вам туда ехать, — сразу начал он, выслушав суть дела от подчиненных, — разворачивайтесь в Исламабад.

И снова по кругу пошли танцы с бубном: объяснения, что это важно, что не могу пробраться через другие страны и тем более лететь по небу. Как ни странно, он, кажется, понял меня и сдался. Легкой кровью, всего за три с небольшим часа в отделении, пермит, который здесь называется NOC, был у меня в руках. Теперь оставалось только ждать в отеле — единственном для иностранцев и очень дорогом. Пикап с тремя автоматчиками с «калашами», стационарным пулеметом на крыше и пулеметчиком, стоящим в боевой амуниции, бронежилете и каске, в полный рост в люке, привез меня именно туда. Наклеек «TripAdvisor» на стеклах дверей не было. Вместо этого — стикеры с часто встречающимися словами: «Moto» и «Extreme».

Жить в другом месте иностранцам нельзя. Выходить за территорию одному запрещено. Вода, еда, кровать — все есть в номере. Целый день не отходил от окна в ожидании. И вот на следующее утро на рассвете во двор отеля вкатился бело-черный пикап.

— You. Go! — произнес ресепшионист хлесткую, как плеть, фразу, которую ждал как никогда.

Привычно запрыгнул в кузов пикапа, поздоровался и улыбнулся уставшим бойцам, протягивая им сигареты — самые эффективные сувениры в сложных местах, вмиг стирающие барьеры языка и неприятия. Далее все выглядело словно в дешевом боевике. Мы долго кружили на авто по пыльным улицам Кветты — постоянно казалось, что мы просто делаем круги, но проверить не мог, не вбил стартовую метку в GPS. Затем остановились посреди большого оживленного перекрестка. Стоим… Странно.

— You. Go! — та же фраза, которая снова ощущается пощечиной.

Тут же меня перегрузили в другой пикап, где было больше бойцов и появилось дополнительное сопровождение — два вооруженных мотоциклиста. Через двадцать минут — снова остановка, теперь меня попросили выйти.

Стоя на пыльной дороге в очередном ожидании, я заметил, что пот льется не как обычно, не капельками: все тело покрывается им, а затем он ровным слоем стекает вниз. Новая порция пыли тут же оседает на теле, и снова новая волна, темнея по пути, устремляется к ногам. Проверка, бумаги, досмотр вещей — и дальше по кругу. С рассвета до заката за время проезда сменилось 27 вооруженных конвоиров.

Одно лицо мне запомнилось больше всего — Мухаммед. Любимой его шуткой было тыканье по моим ребрам стволом «калаша» с диким гоготом от такой «щекотки» и включение на всю громкость в машине арабской музыки, которую он переключал каждые две-три секунды. Ну и, конечно, демонстративное игнорирование всех моих просьб (вода, туалет, поесть). В таком «чудесном» обществе я провел семнадцать часов и от скуки решил даже записать с этим извергом интервью. Получилось лишь в несколько присестов, когда у него появлялось настроение для ответа.

— Как ты относишься к Пакистану? — начал сразу с провокационного вопроса.

— Я не оттуда, мы — народ белуджи. У нас своя страна, — хватаясь за приклад автомата, произнес он. — А там у них — разные… Но много собак.

— А почему служишь тогда, помогая пакистанскому полку?

Не ответил, начал язвительно улыбаться, включил музыку и дал понять, что разговор окончен. Следующий момент удалось поймать лишь через несколько часов.

— Мухаммед, ты включаешь в телефоне сохраненные сториз из Дубаи. Мечтаешь жить там?

— Да. Нет, — стал запутываться он. — Нет. Да. Только надо почистить все там. От собак.

— О чем ты мечтаешь? — предпринял последнюю попытку я.

— Чтобы мои дети были счастливы, свободны и в безопасности, — после паузы выдавил он, и голос смягчился. Было видно, что он не собирается раскисать перед «белой собакой», но эмоции взяли свое.

Дальше мы ехали молча. Я получил свое: удостоверился, что даже такой пропитанный злобой человек имеет доброе зерно внутри. Возможно, он просто не знает, как можно по-другому, без угроз и оскорблений, — потому что никто не показал. Да и с такой жизнью, как у них, постоянно приходится защищаться. Оттого и такие иглы.

Финальной точкой должна была стать граница с Ираном, но, когда прибыли туда поздно вечером, меня упрятали в полицейский участок, который больше походил на осажденный бункер. На столе начальника местного райотдела — кожаная дубинка-плеть, на стене — карта провинции, в шкафу — стойка с четырьмя «калашами». Кто-то запер дверь снаружи, оставив меня одного на пару часов внутри. Как всегда, ничего не объясняя.

Поздней ночью послышались шаги и скрипнула дверь. Темная фигура с тяжелым автоматом наперевес поставила поднос с чаем, остывшую жареную курицу и жестом указала на пол:

— Спать здесь.

Понятно, значит — до утра новостей не ждать. И только на рассвете мы наконец заехали в приграничный город Тафтан.

День 264Захедан, Иран

103 108 км пути