280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 2

Я выдохнул. Следующие несколько минут Эдлай рассказывал мне о своей жизни: сперва неохотно, а затем вдруг разговорился и поведал, что в банду Mighty Mongrel Mob попал еще подростком после смерти родителей. Озлобленный на весь мир, он быстро принял новый образ жизни: набил на лице татуировки, нацепил на одежду и головные уборы свастику, научился ездить на байке и проламывать черепа.

— Большая часть банды — бывшие зэки, — признался Эдлай. — Но именно они подарили мне, мальчишке, отцовскую заботу. Научили бриться, аккуратно одеваться, убирать, стирать, готовить, драться, вставать и ложиться по расписанию, поддерживать армейский порядок… Мы друг за друга горой! Если честно, — голос Эдлая потеплел, — многие ищут в банде семью, которой им не хватает в жизни. С одной стороны, с нами лучше не связываться. С другой — из-за того, что нас боятся, мы поддерживаем в городе порядок. Драку возле нас лучше не затевать: разберемся быстро. Но мне, честно говоря, и поднадоело кое-что: надоело продавать наркотики, грабить, бить…

— Чего же ты хочешь? — осторожно поинтересовался я.

— Смешно будет сказать, что я хочу нормальной жизни? — улыбнулся Эдлай. — Но я ее хочу. Моему сыну уже двенадцать, он тоже разрисовывает лицо и хочет стать «героем», как его папа. Только я не хочу, чтобы он вырос и разочаровался во мне. Порядок — это хорошо, но все остальное… Хочу, чтобы мой сын окончил нормальную школу и устроился на нормальную работу — хотя многие у нас в банде живут целыми поколениями. А я еще вроде с ними… А душой уже вроде и нет. Давайте я вас до стоянки доведу, чтобы вас никто не украл.

Эдлай довел нас до стоянки самокатов.

— Ну, счастливо, туристы, — он стал прощаться с нами. — Берегите себя, ходите тут осторожно — чтобы не пришлось вас защищать. А то ведь наша банда — не единственная в Окленде.

На автобусе в отель мы с Марусей ехали молча: эта встреча потрясла нас обоих.

— Я всегда верила, что за самым страшным видом обязательно скрывается ранимое сердце, — произнесла она, когда наконец смогла говорить.

— Фея ты моя добрая, — я обнял Марусю и подумал, что она все-таки права. Даже если чье-то сердце стало черствым — это ведь не значит, что оно было таким изначально. Все-таки люди есть люди.

* * *

В один из дней мы с Марусей забрели на яркую улицу, где, казалось, все, на что можно было нанести краску, разрисовано граффити всех цветов, оттенков и сюжетов.

— Ты только глянь, — обратила внимание Маруся. — Чуть чистого куска стены — и чувак уже тут как тут с баллоном.

Чувак с баллоном вдохновенно малевал курицу. На минуту он обернулся, и мы поняли, что его вдохновение вызвано не столько музой, сколько влиянием определенных веществ.

— Картина будет, — анонсировал парень. — Вы тоже художники?

— Нет, мы… Наблюдаем просто. Это что же, любой может тут рисовать?

— Абсолютно. Нигде нельзя — мы ж типа такие чистенькие, добропорядочные, мусор сортируем, соблюдаем порядок. А здесь можно. И курить здесь можно — будете? — он протянул косяк.

От травы мы благоразумно отказались, как отказались и спонсировать чуваку его настенное творение.

— Вот чего ему в жизни не хватает? — недоумевала Маруся. — Живет в одной из самых благополучных стран мира, где люди уже с четверга начинают веселиться, — нет, ему надо бомжевать, укуриваться и зарабатывать нанесением куриц на стены.

— Бунт — он такой, — попытался философствовать я. — Явление, не зависящее от социальных факторов. Главное — быть вне системы. А что это за система — не важно.

— Да какой же у него протест? — продолжала недоумевать Маруся. — Дали ему район, стену, сказали: «Рисуй, тут можно». А он протестует.

Переведя дух за несколько дней в Окленде, мы решились арендовать машину — небольшой красный «бобик», и отправиться на нем в Хоббитон — тот самый городок из «Властелина колец», где в фильме жили хоббиты.

Когда режиссер этого фильма Питер Джексон — кстати, новозеландец, — искал локации для съемок, он пролетал над чьей-то фермой. Понял, что эти холмы ему вполне подходят, экстренно приземлился и сделал хозяевам фермы предложение, от которого те не смогли отказаться. Ну, зато теперь на ферме эти люди могут не работать до конца своей жизни: водят по своему Хоббитону экскурсии за сто баксов с человека и рассказывают, как видели Питера Джексона.

И люди со всех континентов — индусы, азиаты, американцы, европейцы, африканцы, арабы — с радостью платят и с удовольствием фотографируются рядом с этими низенькими, действительно сказочными домиками.

— Ва-а-у! — по-детски восторгалась Маруся, когда в сказочную деревню попали и мы. — Тема, ну-ка, встань, сфотографирую тебя. Левее… И немножко нагнись. Осторожно! Ты такой огромный на фоне этого всего — смотри, не раздави какого-нибудь хоббита.