Кроме женщин, у Тохи всегда были еще большие проблемы с кондиционерами: не дай Бог переохладиться на острове со среднегодовой температурой +30 оС и простудиться! Он живет в маленьком домике, находящемся не в тени деревьев, а прямо под палящим солнцем, поэтому без кондиционера и вентилятора никак — только заходишь в домик, и сразу становишься липким, как клейкая лента для мух.
В такой вяжущей атмосфере и состоялось наше первое и последнее знакомство с очередной Машей. Симпатичная худенькая девочка лет двадцати семи откуда-то из Сибири, занимается онлайн-бизнесом и большую часть дня проводит за компьютером. Влюбиться в образ условного «островного загорелого Тохи» было, кажется, стандартным сценарием для каждой такой девчонки, попадаюшей с севера в тропическую романтику. А через пару месяцев нордическая душа остывала, и наступало отрезвляющее знакомство с недрами тарзанского характера.
В тот первый день я вошел в дом и увидел Машу, жарившую курицу во влажной духоте крохотной кухни, так и не обжитой за все годы на острове. Когда женщины меняются чаще, чем мочалка для посуды, создавать семейный уют, подозреваю, совсем не просто. В процессе обеда мы так и не успели раззнакомиться, поскольку весь застольный диалог был сосредоточен на том, что Маша отпрашивалась на девичник — потусоваться с подружками, и совершенно необоснованном скепсисе Антона. Я, естественно, не вмешивался в баталии, а просто молча поглощал салат, незаметно извлекая из него курицу, — правильно выходить из голода важнее, чем само очищение от еды.
На следующий день я встретил Тоху в мрачнейшем расположении духа: вырвавшаяся на волю птичка так и не вернулась. За вещами заехала одна из «подруг-вызволительниц».
— Так и знал, что эти курицы ее подговорят, — с негодованием выпалил он. — Говорил же, не надо было на этот девичник идти!
— Тох, дружище, может, не в девичнике дело? — мягко начал я. — Может, надо было с ней поласковее? Ну, похвалить немного. Ведь девушки — создания ранимые, сам понимаешь.
— Так было бы за что хвалить! — поставил жирную точку на смысле моих наставлений Антон.
Образ Антона всегда был для меня репрезентатором целой касты людей-дауншифтеров. Тех, которые вышли из собственной жизненной системы, бросили условный офис в Новосибирске или Питере и перебрались поближе к лону природы. Плавать или серфить каждый день, безлимитно получать витамин D и фруктовый заряд, не впрягаться в сложности и суету городской жизни. Звучит по-райски, но за это люди часто платят полным отсутствием самореализации. Вакуумность и удобство острова очень расслабляют, ограничивая возможности для развития. Очень маленький процент людей может творить из состояния «и так все зашибись, но хочется еще лучше» — я их очень уважаю. Большинство либо творит по необходимости, либо теряет любые амбиции, удовлетворив базовые потребности. И жизнь на острове для меня очень часто именно про второй вариант.
Уволившись из российской страховой компании, Антон перебрался на Самуи и начал прокачивать образ мачо-дикаря, занимаясь арендой мотоциклов. Помогая всем туристам через группы «ВКонтакте», он пропускает через себя половину потока русских туристов на остров — оттуда и приходит неиссякаемое количество новых женщин, приехавших позагорать на две недели и соблазнившихся остаться в шалашике на берегу с влюбленным в джунгли Тарзаном. Только дальше этой картинки, увы, ни бизнес, ни отношения не заходят.
И по сути, совершенно неважно, что какой-то там я или вообще внешний мир думает об устройстве жизни человека, если тот гармоничен с самим собой и счастлив. Тогда действительно никакая оценка, советы и прочее не нужны. Антон же при всем нежелании менять свою личность и расти как профессионал постоянно ругал и жаловался на мир вокруг. Получив все возможности для духовного развития, он оставался на очень жестких шарнирах, живя в своей реальности. Чем и натолкнул меня на анализ его жизни. И на вечный вопрос — так что же лучше: сидеть в душном офисе с 9:00 до 18:00, но обеспечивать семью и свои амбиции, или же сбежать к вечному теплу, где условности не важны, но напрочь забыть о деловом потенциале, утомляясь лишь солнцем.