658 зенитно-ракетный полк особого назначения

Учёба на втором курсе началась с поездки «на картошку». Усевшись у 4-го корпуса вместе с однокурсниками в автобус, я отправился назад в Дмитровский район. Во время пути пункт назначения был уточнён – Подвязново. Я сразу вспомнил надпись на столовой в нашем трудовом лагере и приготовился показывать однокурсникам дом, в котором я живу. Но наша колонна пошла не через Дмитров, а по дороге Лобня-Рогачёво. Именно по этой дороге спустя 24 года я вёз ракету с Тушинского завода. Так что первые предвестники этого уже начали появляться именно тогда – в 1984 году. В Подвязново нам выдали постельные принадлежности, и мы стали обустраиваться. Тут я обратил внимание, что железные койки, на которых нам предстояло спать, предусматривают второй ярус. А на выданных нам одеялах и простынях имеется расплывчатый штамп в/ч. Но окончательная близость воинской части стала ясна на следующий день, когда завхоз предложил нам в качестве спецодежды старые армейские шинели. Их источник он объяснил тут же – они списаны в ближайшей воинской части.

Я с недоверием отнёсся к армейскому обмундированию и предпочёл остаться в своей куртке, а вот приехавшие вместе с нами четверокурсники шинели взяли охотно. Поэтому на картофельном поле наша толпа смотрелась как партизанский отряд. Это подчёркивалось и наличием регулярной армии – на соседнем поле понурые солдаты лениво выковыривали картошку из грязи. Курильщики из числа студентов поделились с ними сигаретами, и служивые рассказали, что они из местной в/ч. Местонахождение в/ч можно было и не объяснять – над деревьями на окраине Подвязново возвышалась прямоугольная антенна, которая иногда вращалась. А наиболее продвинутые однокурсники тыкали пальцем в кусты на северном краю поля и таинственно говорили: «А вот там стоят ракеты!». И откуда москвичи всё знают, ведь это же секретно?! Так я узнал о существовании подмосковных колец ПВО.

Третья и последняя из возможных попыток пересдачи «вышки» окончилась успешно – препод, выслушав мой недолгий и неуверенный ответ на билет, печально вздохнул и вывел в зачётке «удовл.» Стремительно приближавшаяся возможность отдать долг Родине в сапогах была заменена на занятия на военной кафедре МИИТа. Несмотря на электронную направленность нашей специальности, на «войне» из нас готовили командиров взвода механизации. Как в конце курса аккуратно намекнули – одноразовых лейтенантов. Типичная боевая задача выглядела так – противник наносит ядерный удар по ж-д мосту с целью нарушить наши перевозки. Задача заключалась в постройке нового моста чуть в стороне от бывшего – потому что уровень радиации не позволял восстановить разрушенный, а время не ждёт: на возведение нового моста отводилось двое суток. Но радиация всё равно была бы повсюду, и следующий мост пришлось бы строить уже следующим лейтенантам.

Поэтому ж-д лейтенантов запаса требовалось на всякий случай много. В перспективы полномасштабной ядерной войны к тому времени уже мало верилось, а может, наоборот – слабо верилось, что после ядерных ударов можно будет ещё что-то восстановить. Но, тем не менее, наши преподаватели добросовестно выполняли свою работу – обучали нас премудростям военно-строительных работ: колонна на марше, отсыпка грунта, такелажные работы и прочая железнодорожная специфика. Наиболее вероятной перспективой применения этих знаний был призыв после института на 2 года в качестве лейтенанта. Именно это и предложил мне подполковник Караичев из Дмитровского военкомата, с радостной ухмылкой заявившись ко мне домой через год после моего окончания института. Но тов. подполковник не на того напал – моя мама работала в Дмитровской больнице, и быстро стало ясно, что состояние здоровья не позволяет мне служить в армии. Самое интересное, что спустя 25 лет выяснилось, что первые признаки моего будущего заболевания тогда были выявлены совершенно точно. А вот одному из моих однокурсников пришлось оттрубить свои 2 года в ж-д войсках в не самый лучший период для Советской Армии – с 1989 по 1991-й.