658 зенитно-ракетный полк особого назначения

Но это совсем другая история, а пока на военной кафедре нас продолжали пичкать «важными» знаниями по устройству дизель-молота и прочих механизмов, жизненно необходимых инженеру-электрику по автоматике. Занимался этим неблагодарным делом майор Рябикин. Не помню его имени-отчества, а жил он, кажется, где-то в районе Останкино. Тов. майор, если вы читаете эти строки, простите нас, распиз…в! Тогда мы с энтузиазмом ждали, когда же у нас наконец-то начнутся предметы по специальности. И к третьему курсу дождались – в расписании появилась ТАУ (теория автоматического управления). Тут выяснилось, что тройные интегралы и прочие прелести высшей математики первого курса – пустяки по сравнению с дебрями ТАУ. Курс читал профессор Страхов. В то время ему уже было за 70, он читал лекции очень увлечённо, исписывая интегралами всю доску. Впрочем, большинство студентов всё равно не понимало, о чём идёт речь. Я входил в их число. Но после трёх лет учёбы навыки сдачи экзаменов уже были выработаны, и опытные студенты могли сдать любой предмет, хоть китайский язык, как в известном анекдоте, главное знать – в какой аудитории принимают экзамен.

Профессор Страхов не пережил наш курс – он умер зимой, когда мы были на четвёртом курсе. И поэтому в летнюю сессию перед отъездом на офицерские сборы экзамен по ТАУ у нас принимал другой преподаватель. Всё это оставило у меня впечатление о ТАУ как о чём-то туманном и чрезвычайно сложном. Только спустя много лет, когда мне в руки попала книга «Стрельба зенитными ракетами», я понял, чему нас пытались учить. Наш курс ТАУ был один в один теорией стрельбы зенитными ракетами. Отсутствовало только слово «ракета», а формулы были те же самые. Но это понимание пришло гораздо позже, а в июне 1987 я получил по ТАУ «хор.» и отправился на офицерские сборы в Горьковскую область под Гороховец – на станцию Ильино.

Сборы вполне укладывались в формулировку «Армия – тот же детский сад, только с большими пиписьками». Несмотря на незаконченное высшее, бестолковости в нашем поведении было хоть отбавляй, и главная задача нашего ротного – капитана из местной части – заключалась в том, чтобы мы без потерь вернулись в Москву. А предпосылки были, и попытки засунуть патроны в обойму ПМ не тем концом – не самый серьёзный косяк. Наши преподаватели с военной кафедры рассматривали выезд на сборы как что-то вроде пикника со всеми вытекающими. Это обстоятельство усугублялось тем, что майору Полищуку – преподавателю общевойсковых дисциплин, легенде военной кафедры МИИТа – в эти дни исполнялось 50 лет. Накануне были нешуточные споры и даже пари – будет ли майор Полищук на утреннем разводе? При прохождении перед трибуной равнение направо в колоннах было идеальным. Майор Полищук стоял на плацу вместе с другими офицерами! Но, похоже, на автопилоте.

Часть занятий с нами проводили местные офицеры, другие – офицеры с нашей военной кафедры. Поездить на бульдозере и поковырять землю экскаватором мы пытались под присмотром местных инструкторов. А занятия в ОЗК с нами проводил подполковник Рыбалко с нашей военной кафедры. Когда после занятий мы сняли ОЗК и обсыхали на солнышке, он сетовал: «Жалеют вас, не дают проводить настоящих занятий. Дали бы мне вас на сутки, я бы научил вас и ночевать в окопе, и под дожём не промокнуть». В это время над головами прогрохотала четвёрка истребителей – как раз начались какие-то глобальные учения. Мы инстинктивно пригнулись, а подполковник спокойно спросил: «На какой высоте шли самолёты?» Посыпались версии – 100 метров, нет, ещё ниже – 50. Подполковник снисходительно усмехнулся: «230 метров». Мы недоверчиво загудели – откуда такая точность? Оказалось, подполковник Рыбалко пришёл на нашу военную кафедру из Московского округа ПВО.

И как-то довольно быстро я понял специфику армейской службы, и уже к концу сборов в то время, когда наш взвод занимался строевой подготовкой или переконсервацией техники, я проводил политинформацию с местными бойцами. Сам факт приезда из Москвы и подвешенный язык (четыре курса института всё же обязывали) вполне позволяли это делать. В числе прочих я поднимал вопрос и о пресловутом прилёте Руста, который случился менее чем за месяц до описываемых событий. Так что тематика ПВО мне была не чужда уже тогда, а познания я черпал из советских газет и телевидения. Уж не знаю, как это выглядело со стороны (наверное, всё же не слишком убедительно), но бойцов больше интересовал новый альбом ModernTalking. По счастью, и на эту тему мне было что сказать. После окончания политинформации я не спешил присоединиться к своему взводу, а ныкался в кустах недалеко от наших палаток – чтобы быть в курсе происходящего, но на глаза офицерам лишний раз не попадаться. Дремля на солнышке в ожидании обеда, я подумывал о том, что при определённых навыках служба в армии – не такая уж плохая штука.