658 зенитно-ракетный полк особого назначения

Было странное ощущение – только вперёд! Я жил только этим. Не знаю, понимали ли это окружающие? Думаю – вряд ли. Но на встречу шли очень охотно. Не то, что денег за работу не просили (хотя было и такое), но цену не заламывали. И вот наконец настал решающий день, когда надо было ехать за ракетой. Всю дурь и накладки, которые происходили в тот день, невозможно описать. По крайней мере – печатно. Скажу только, что из дома я вышел в 6 утра, а ракету поставили в шестом часу вечера. И всё это время я ничего не ел, и, кажется, даже не пил. Когда ракета уже стояла, Игорь, рабочий с Тушинского, сказал: «Надо бы поесть!» Я протормозил: «Ну поехали в Макдональдс». Игорь деликатно поправил: «В смысле – поесть» и показал пальцами. До меня наконец дошло! У Шерхана в магазине взяли бутылку и каких-то сарделек, и сели тут же под ракетой на лавочке. Разлили на троих, Валентин Драч был за рулём. Я взял стакан и подумал: «Ну сейчас и развезёт! А, ладно – дело сделано!» Но водку еле почувствовал – то ли потому что на свежем воздухе, то ли потому, что целый день на адреналине (скорее всего).

На следующий день поехал докладывать главе администрации. При этом ревниво вслушивался в разговоры пассажиров маршрутки. И услышал то, что хотел – одна женщина гордо сказала другой: «А нам перед городком ракету поставили!» Разумеется, Хохлов был уже в курсе. Он пожал мне руку: «Поздравляю! Мы победили!» Да, я чувствовал именно это – победа! Уже весной, в апреле, в администрации было совещание по сценарию мероприятия по открытию. Меня тоже позвали. Предложение, даже скорее – требование, у меня было только одно – чтобы открывали под гимн России! И именно так всё и было.

Я отходил долго и постепенно. Я ездил в Рогачёво, смотрел на ракету и думал: «Да! Вот так вот!» И никак не мог остановиться. Логика подсказывала: «Всё!», а чувства требовали: «Ещё!» Тогда был смысл, я жил полной жизнью, был какой-то драйв. А потом всё кончилось – никому ничего не нужно, все заняты повседневными делами. Я хотел повторить это чувство победы, а оно не повторялось, и я злился. Я говорил: «Вот – ракета!» А люди в недоумении пожимали плечами и спрашивали: «Ну тебе хоть за это заплатили?» Я воспринимал это как равнодушие, безразличие, как предательство.

И только сейчас понял, в чём дело. Я отравлен порохом информационной войны. Я жил этими лозунгами, я верил в них. И другие люди верили. Там всё было настоящее, на самом деле. Я защищал наши ценности (во всяком случае – я так думал), а сейчас какие-то странные люди мне говорят: «Тебе хоть заплатили?» Я не понимаю этих людей – кто во всём ищет копеечную выгоду и считает, что и другие такие же. Кто говорит, что вокруг всё плохо и ничего сделать невозможно. Это не мой круг. Потому что я знаю – есть другие люди и другие отношения. А эти… Они навсегда будут для меня чужими.

Делая это фото в 15 часов 14 мая 2006 года, я сказал: «По-моему, здесь чего-то не хватает».

Лагерь в деревне Подвязново, сентябрь 1984 года. Это ребята с 4 курса, а я тогда был на 2-м, но тоже в этом лагере.

Кусок ракеты 25-й Системы. Снимал на малом дивизионе «Взноса» в июле 2005 года.

Игорь Нечаев на подножке ЗиЛ-157. Съёмки цикла передач «Теперь об этом можно рассказать», сентябрь 2005 года.

Игорь Нечаев в городке в/ч 92598, уже бывшей. Кадр из передачи «Полк, которого нет», ноябрь 2000-го года.

Вот она! Под Волоколамском, сентябрь 2007 года. Сейчас эта ракета отреставрирована и установлена в качестве памятника в деревне Юрлово под Химками.

Установка плаката на въезде в городок, 7 февраля 2008 года.

Митинг у плаката, 23 февраля 2008 года. Павел Степанович Андреев готовится к выступлению.

В цеху Тушинского машиностроительного завода, март 2008 года.

Теперь всё на месте! 14 ноября 2008 года.

Глава 34. Дети полка

(пишется)

Глава 35. Особенности архитектуры 25-й Системы