658 зенитно-ракетный полк особого назначения

– Все вы знаете, что у нас существует ветеранская организация. Уже двенадцатый раз мы собираемся, и я, как инициатор этого дела и как председатель, которого вы выбрали, хочу спросить – стоит ли нам собираться дальше? Многим уже трудно приезжать, вот я и подумал – может, на этом остановимся? Как вы думаете?

Честно говоря – я был удивлён. Я представлял себе военных как людей решительных и лишённых каких-либо сантиментов, а тут… Получается, не только меня временами одолевают сомнения? Собравшиеся зашумели:

– Николай Васильевич, да ты что? Мы тебя избрали, вот и давай! Конечно же, будем и дальше собираться!

Уже в конце, когда женщины стали убирать со столов, Николай Васильевич подошёл ко мне:

– Молодой человек… Вот как тебя зовут?

Я назвался. Николай Васильевич протянул руку, сжал мою ладонь, и, не отпуская, заговорил:

– Я, когда узнал, что ты с телевидения, то, честно говоря, сначала хотел дать тебе в морду! Потому что на вашем телевидении только одно блядство и порнография!

Я опешил и не знал, что мне делать. Но Брыксин держал мою руку крепко. Женщины, услышав такое дело, уже приготовились нас разнимать:

– Николай Васильевич, да ты что! Он про наш полк передачу снял, а ты! Ну выпил, с кем не бывает.

Брыксин как ни в чём ни бывало продолжил:

– Но я вижу, что у вас там не все такие. Вот ты, я гляжу, хороший человек! Спасибо, что приехал.

Я наконец-то освободил свою руку и буркнул что-то вроде «спасибо». Почему-то после этих передач многие стали считать, что я работаю на телевидении. Сначала это было приятно, но со временем выяснилось, что слава имеет и оборотную сторону. Видимо, слова Брыксина произвели впечатление и на других, потому что уже на обратном пути с РТЦ со мной поравнялся Михаил Ильич Панин (он пришёл на 25-ю Систему в 1954 году, был парторгом части):

– Молодой человек, вот как вы считаете, мы правильно делаем, что собираемся?

Его слова озадачили меня не меньше, чем то, что говорил Брыксин. Почему они собираются на заброшенном объекте, вдалеке от людей, да ещё и сомневаются – правильно ли делают? Они заслужили большего. Гораздо большего. Но что можно сделать? И что могу сделать лично я – ведь вопросы задавали мне?

Я не пошёл на автобусную остановку вместе со всеми, а решил навестить лагерь на окраине Подвязново, где, можно сказать, прошла юность. Лагерь, в отличие от воинской части, выглядел вполне обитаемым, хотя людей между корпусами не было видно. И за последние 20 лет мало изменился. Но мои мысли были заняты другим.

Что можно сделать? И можно ли что-то сделать? Нет, не так – нужно что-то делать! А что? Я вспомнил книжку про социальное проектирование, которую мне в своё время подарили на семинаре по Public Relation. Похоже, это именно то, что надо. Должен быть какой-то символ, понятный всем. Что-то заметное, что было бы у всех на виду и служило бы напоминанием… Ракета! Памятник в виде ракеты! Ведь стояли же ракеты на дивизионе и в городке. А потом их не стало, и у людей появились сомнения – а нужно ли собираться? А вообще нужна ли была их служба? Да, надо поставить ракету вертикально – как фаллический символ, чтобы те, кто хает нашу историю, знали – за такие дела их трахнут в прямом и переносном смысле. Так что история, с которой началось это повествование – я посмотрел на площадку перед КПП и сказал: «Тут не хватает ракеты!» – это не экспромт, а результат долгих и мучительных размышлений.

Итак, идея родилась, теперь с ней надо было что-то делать. Для начала – с кем-то ею поделиться. Первой, разумеется, стала супруга, но она к моим затеям привычная, и на неё это большого впечатления не произвело. А на следующий день – 15 мая 2006 года – у меня была повестка в военкомат. Причина была проста – Министерство Обороны наконец-то впервые за последние 15 лет вспомнило об офицерах запаса. Ко мне это тоже относилось – меня решили повысить в звании до старшего лейтенанта, а для этого мне необходимо было пройти офицерские сборы. Но поскольку к тому времени мои проблемы со здоровьем были уже заметны невооружённым глазом, то в военкомат я отправился смело. Майор из 3-отделения только глянул на меня и махнул рукой – иди отсюда! Я и пошёл. Но в коридоре встретил Павла Степановича Андреева – отставного майора из Рогачёвской части, которого я видел всего за неделю до этого – на встрече в Подвязново. Я поздоровался и изложил идею с памятником.

– Очень хорошая идея! – одобрил Павел Степанович, – Я полностью поддерживаю!

Обрадованный такой поддержкой, я решил немедленно действовать и тут же направился к военкому – полковнику Спиваку. Ждать, пока он освободится, пришлось полтора часа, зато разговор с ним был по-военному краток – секунд на 30: «Поставить памятник – полдела. А кто его потом будет содержать?» Другая моя попытка осчастливить предложением поставить памятник одного из депутатов была отбита чрезвычайно ловко: «Я не хочу красть у тебя идею». До меня наконец-то стало доходить – если я хочу памятник, то этим придётся заниматься самому.