7 интервью о научной журналистике

Виола Егикова – руководитель отдела науки газеты «Московская правда», научный обозреватель. Президент Российской ассоциации научных журналистов, вице-президент Европейского союза ассоциаций научных журналистов (EUSJA), специальный представитель EUSJA – организатор стажировок научных журналистов, координатор Программного комитета Всероссийского Фестиваля науки, представитель России в Европейской ассоциации популяризаторов науки (EUSEA).

Награждена Медалью Правительства Москвы, лауреат журналистской премии Правительства Москвы, лауреат Конкурса МГУ имени М. В. Ломоносова за лучшие научно-популярные статьи к 250-летию Московского университета.

– Расскажите, пожалуйста, как Вы пришли в научную журналистику.

– Это получилось, наверное, естественно: во-первых, я хотела работать в журналистике, а во-вторых, меня всегда интересовала наука. Кроме того, я пришла в профессию в середине 1970-х, в те годы писать о науке было в какой-то степени убежищем для человека, которому не хотелось уходить в идеологию, которая, так или иначе, довлела над СМИ.

Сегодня далеко не все могут представить, какое это было трудное время для журналистики. В наши дни у журналиста есть немало возможностей говорить с разных позиций и о политике, и об экономике, и о повседневной жизни. Сегодня при всех сложностях нашей жизни такая возможность у журналиста есть. А вот в середине 1970-х этого не было однозначно. Тогда не существовало еще электронных средств массовой информации, не было Интернета, количество издаваемых газет теле- и радиопередач оставалось ограниченным. В тех условиях журналисту, который хотел бы сохранять свои жизненные позиции и установки, было непросто. Для меня это были весьма серьезные мотивы для выбора научной журналистики.

Ну а чтобы остаться в ней, дополнительной мотивации не потребовалось. Стоит повстречаться с учеными, поговорить с ними, побывать в лабораториях, и ты понимаешь: это твоя область, это твой мир.

– А Вам довелось заниматься какой-нибудь другой журналистикой, не научной?

– Да. Начнем с того, что когда говорят о научной журналистике или любой другой сфере журналистики, в основе всегда лежит журналистика. Об этом сегодня часто забывают: в первую очередь надо быть журналистом, а уже потом ты выбираешь ту или иную специализацию. Иногда эти границы раздвигаются. В начале 1990-х, когда одна страна исчезла, появилась другая, происходило много сложных процессов, связанных с этими кардинальными переменами. Мне было тогда очень интересно заниматься политической журналистикой, я много писала в те годы о политике, была в пуле президента Бориса Ельцина, работала одно время еще и парламентским корреспондентом. Но всю эту работу постоянно совмещала со статьями о науке, потому что для меня оставить науку было уже невозможно.

Человеку всегда интересно узнавать что-то новое, узнавать, как существует и развивается этот мир. Научный журналист помогает это познать, он помогает ученому об этом рассказать, а самое главное, что есть в научной журналистике и что отличает ее от других областей журналистики, научная журналистика очень тесно связана с поиском смыслов.

– А какие основные различия между научной журналистикой и другими ее тематическими видами?

– Считается, что научная журналистика сложна. Это так. Но я бы не стала умалять трудности своих коллег, работающих в области спортивной журналистики, например: далеко не каждый журналист, пусть даже он и любит спорт, может стать хорошим спортивным журналистом. Да взять любую специализацию в журналистике: если заниматься делом всерьез и по-настоящему, это сложно.