А что скажут люди? Как преодолеть страх чужого мнения и наконец стать собой

Первый этап – это тест с низким давлением: мы расставили на поле 18 мячей для гольфа на расстоянии от 30 сантиметров до четырех с половиной метров от флажка. Их игрок должен был забить в лунку. Я находился наедине с каждым гольфистом, пока они выполняли свои удары. Все игроки демонстрировали слегка учащенный сердечный ритм и повышенную активность мозга[21].

Фаулер, участник профессиональных турниров, что неудивительно, забил больше всех, попав 15 раз из 18. Когда я попросил Рикки оценить, как он справился, то услышал: «Я сделал 17 хороших ударов». Его математические выкладки застали меня врасплох, и я сказал: «Но только 15 попали в цель». Рикки без промедления ответил: «Верно, но я концентрирую свое внимание на том, что мне подвластно, а не на конечном результате. Я вложился в 17ударов. Мой результат – 17 из 18». Отличный шанс взглянуть на его мышление.

На втором этапе мы повысили давление, выкатив две большие камеры на край поля для гольфа и поместив еще двух операторов всего в нескольких метрах от игроков. Мы не объяснили, для чего нужны камеры и кем могут быть зрители.

Сначала у Фаулера подскочила частота сердечных сокращений, а мозг активировался, но затем он быстро справился с чрезмерным возбуждением и успокоился, показав результаты, аналогичные первому этапу. У игрока выходного дня повысилась мозговая активность, и его результаты были немного ниже, чем когда мы были на поле только вдвоем. Он отметил, что это был «веселый» и «захватывающий» опыт и что он «чувствовал себя, как профессионал». У него не было никаких негативных комментариев о своих результатах.

У профессионала местного клуба все было совершенно иначе. Поскольку он не привык играть перед камерами, его пульс участился и оставался высоким на протяжении всего испытания. Его результаты резко упали. «Я был в полном замешательстве. <…> Жаль, что я не знал о съемке. <…> Я выглядел дураком. <…> Я профессионал. Я должен был лучше показать себя».

На последнем этапе все гольфисты впервые встретились друг с другом. К камерам мы добавили еще два элемента давления. Мы пригласили зрителей и превратили эксперимент в соревнование по гольфу, чтобы собрать деньги для местной благотворительной организации.

Результаты были почти такими же, как и на предыдущих этапах. Игрок PGA Tour использовал свои умственные способности, чтобы снизить частоту сердечных сокращений, отгородиться от внешнего и внутреннего шума и регулировать свои эмоциональные и физиологические реакции. Игрок выходного дня рассматривал этот опыт как одно сплошное удовольствие и подходил к нему с любопытством; его не беспокоил результат. Клубный профессионал был не в своей тарелке. Он выступал плохо.

Почему? Он придал своему опыту гораздо больше смысла. Поскольку он слишком отождествлял себя со званием «эксперта», его идентичность оказалась под угрозой. Сочетание камер, толпы и присутствия куда более опытного игрока усилило его страх перед тем, что другие могут подумать о нем: посчитать его плохим гольфистом, обманщиком, не тем, за кого он себя выдавал. И поскольку он не осознавал этих мыслей, запускающих каскад химических реакций, приводящих его в состояние «бей-беги-замри», он не мог перестроиться.

Он был вынужден функционировать в режиме выживания. На поле для гольфа. В теплый солнечный день в Хоб-Саунд, штат Флорида.

<p>Запрограммирован защищаться</p>

Чтобы разобраться со страхом перед чужим мнением, нужно понять, что такое страх.

Страх – это адаптивная эволюционная реакция, призванная обеспечить нашу безопасность. Основная его функция – служить сигналом об опасности или угрозе и вызывать адаптивные реакции.

В древние времена для выживания требовалось умение быстро определять и оценивать угрозу. Нашим предкам – охотникам и собирателям – приходилось быть хитрее хищников, защищаться от захватчиков и сохранять связь с племенем. Это было необходимо для их выживания. Повышенная бдительность и готовность к тому, что все пойдет не по плану, верой и правдой служили нашим предкам. Их не наказывали, если они проявляли чрезмерную осторожность, а вот просчеты могли дорого обойтись. Если они убегали от условного тигра, затаившегося в лесу, а это оказывалось безобидное животное, они лишь теряли немного времени. Но если они не могли уловить сигнал окружающей среды, это могло стоить им жизни.

Тот же принцип действовал и в социальной сфере. Вы не могли ошибиться, подстраиваясь под нужды большой группы, но, если вы теряли благосклонность окружающих и исключались из племени, это, скорее всего, был смертный приговор. Люди не могли выжить в одиночку в дикой природе – месте «одиноком, бедном, мерзком, жестоком и переменчивом»[22].

Благодаря естественному отбору в мозге развились схемы, которые обеспечили нашим далеким предкам повышенную чувствительность к угрозе и, соответственно, конкурентное преимущество в игре на выживание. В течение миллионов лет система обнаружения угрозы укоренялась глубоко в мозгу раннего человека.

<p>Рефлексы существуют не просто так</p>