А я и не знала, как люблю дождь

   А еще окончательно сгинуть, поселку, не дает местное сельскохозяйственное предприятие «Новая жизнь». В 2002 году его выкупили местные «богачи» семья-старообрядцев Мамонтовых. Сейчас им руководят двое – Николай Мамонтов и его сын Владимир. Завидев небольшую опасность, замаячившую над предприятием в девяностые годы (здесь, как и везде, по стране, стало сокращаться общее количество рабочих мест), Николай Николаевич, на очередном, собрании жителей поселка вынес такой вопрос на всеобщее обсуждение, смог настоять на своем мнении. Мол для того, чтобы спасти оставшиеся рабочие места, а вместе с тем и инфраструктуру сельского поселения, надо выкупить у государства предприятие. У Мамонтовых тогда имелись кое-какие сбережения, ещё помогли средства неравнодушных жителей поселка, решивших скинуться во благо общего дела. Так оказалась спасена экономическая система отдельно взятого поселка на Урале. Со временем Мамонтовы расширили свое хозяйство, смогли приобрести 487 гектаров земли на окраине поселка Лельск и построили здесь еще одну ферму. Только благодаря этим людям здесь не зарастают поля, продолжают мычать коровы и исправно заготавливается сено. В «Новой жизни» трудятся в основном староверы. В перспективе они планируют собрать средства и восстановить деревянную церковь с часовней, разрушенные большевиками.

   Владимир Мамонтов и глава поселковой администрации недавно обновили пришедшую в негодность, от времени, электростанцию. Старая работала с сильными перебоями. Подавался ток очень слабого напряжения. Из-за этого производство на предприятии могло попросту остановится. Михаил Тимофеевич обивал пороги энергетиков, а сын Мамонтова – чиновников: добрался до председателя правительства Свердловской области. В итоге, в прошлом году, в поселке появилось «электроснабжение высокого качества» – как писали областные и районные газеты.

   Два кладбища (народа манси и старообрядческое), памятник погибшим в Великой Отечественной войне и одинокая каменная глыба в открытом поле – вот и все достопримечательности деревни. Обнесенный невысокой оградкой, маленький пьедестал с камнем стоит посреди травяных зарослей, не имея никаких опознавательных знаков

   Рядом лежит гигантский валун, поросший травой. Поросший местами мхом он напоминает своим очертанием полушария головного мозга, потому что по середине проходит желоб, упирающийся в землю. По жёлобу стекает вода ручья, начинающегося от постамента с камнем поменьше. Известно, что камни сюда притащили ещё язычники. Их «капище» и камни теперь напоминают о давно прошедших годах. О сакральном происхождении валунов заставляют задуматься выбитые, местами стертые временем, непонятные символы – руны. Языческие письмена. «Возможно, народный фольклор камней пересекается с мифологией Алатырь-камня», – пояснил один из местных жителей Лельска. – «Но, это всего-то мои предположения и домыслы».

   Сразу за капищем – старообрядческое кладбище. За ним, в лесу, хоронят своих людей манси. Общее поселковое кладбище чуть дальше, отдельно от «языческих», в противоположной стороне.

   Глава 2. О чем мечтает сельский доктор, или несколько дней с врачом общей практики.

   В Лельск Валя приехала часам к 11-ти. Сошла с подножки автобуса, опустила дорожную сумку и потянулась, разминая конечности.

   Был обычный будний день ранней, теплой весны.

   В этот поздний утренний час, когда автобус притормозил у поселковой остановки, в салоне, кроме девушки, находилось несколько старушек. «Наверное, возвращаются домой с рынка» – предположила Валя, мельком поглядывая в их сторону.

«Ездили в райцентр за продуктами или, даже, в церковь» – девушка улыбнулась и отвернулась к окну.