А. П. Чехов в воспоминаниях современников

О встречах с дочерью ялтинского протоиерея, Надеждой Алексан­дровной Терновской, Чехов писал М. П. Чеховой 10 марта 1899 г.: «Бываю в Ореанде, Массандре. Катаюсь с поповной чаще, чем с другими,— и по сему случаю разговоров много, и поп наводит справки, что я за человек».

Чехов писал брату Ивану Павловичу 20 января 1899 г.: «За буду­щие произведения я буду получать (по предварительном напечатают в журналах обычным порядком) 250 р. за лист, потом через пять лет 450 р., еще через пять лет 650 р. за лист и т. д. с надбавками по 200 р. через каждые пять лет. Обещал в телеграмме, что буду жить не долее 80 лет», а 21 января 1899 г. Чехову телеграфировал А. С. Суворин: «Маркс ужасно испугался Вашей угрозы прожить до восьмидесяти лет, когда ценность Ваших произведений так возрастает. Вот сюжет для комического расска­за» (Переписка, т. 1, с. 264).

^А Накануне отъезда в Баденвейлер 2 июня 1904 г. Чехов писал дьякону Л. И. Любимову: «Я болен, со 2-го мая лежу в постели и завтра уезжаю лечиться за границу, но тем не менее все-таки мне удастся сделать что-нибудь для Вашего сына Александра Леонидовича. Сегодня я уже направил одного господина, который будет иметь разговор с ректором, а завтра поговорю с другим». В день отъезда Чехов передал В. А. Гольцеву письмо дьякона и просил помочь ему: «Это пишет дьякон Любимов, учи­тель нескольких городских училищ, очень хороший, превосходный чело­век. Нельзя ли сделать что-нибудь? Подумай, голубчик! Дьякон беден, а теперь приходится посылать в Дерпт сыну».

Альтшуллер шутил, сравнивая Чехова с героем его рассказа «Крыжовник».

Картину «Стога сена в лунную ночь» И. И. Левитан написал в декабре 1899 г., когда приезжал к Чехову в Ялту. Другая картина «Этюд» написана им летом 1895 г. в Мелихове.

По-видимому, писатель Б. А. Лазаревский.

Вероятно, фельдшер Г. П. Задера. Из сохранившихся в архиве

Чехова писем к нему Задеры видно, что Чехов редактировал и исправлял его рассказы.

Владелица курорта Суук-Су О. М. Соловьева. Объявление об открытии этого курорта печаталось в ялтинской газете «Крымский курьер».

См. коммент. 15 к восп. Бунина, с. 690.

См. восп. Горького, Щеглова и Короленко. Один из редакторов «Крымского курьера» М. К. Первухин вспоминает свой разговор с Чехо­вым о Суворине — Чехов отметил положительные черты Суворина: «Мы с ним были большими друзьями! — говорил Чехов. — Потом мы разо­шлись. Расхождение началось с несчастного дела Дрейфуса, по отноше­нию к которому, по моему мнению, «Новое время» заняло ошибочную по­зицию. За последние годы между мною и Сувориным осталось уже мало общего. Но все-таки — это воспоминания молодости. Я чувствую себя очень обязанным Суворину. Пусть на него собак вешают. Пусть на него возлагают ответственность за то, в чем его личной вины очень мало, что является коллективным грехом. Но все же «старая любовь», говорят, «не ржавеет». И я до могилы не смогу относиться безразлично к Суворину.

Дальше Чехов горячо заговорил о положительной роли Суворина в русской жизни.

Кто поднял гонорар газетного работника? — говорил Чехов. — Кто первый стал давать русским писателям такую плату, при которой культурному человеку сделалось возможным целиком отдаться газетной работе? Это сделал именно Суворин. Вы скажете, что просто-напросто он применил коммерческий расчет. Да. Пусть так. Но другие не хотели, да и сейчас не хотят применять этот «правильный расчет».

Кто вообще относился к своим сотрудникам с исключительной заботливостью? Старик Суворин! Загляните в его конторские книги, вы увидите, какие колоссальные суммы розданы Сувориным сотрудникам в виде безнадежных авансов. Кто первым стал обеспечивать своих со­трудников пенсиями? Суворин!

Знаете ли вы, например, дело с У.?

Этот человек был когда-то полезным работником. Суворин его ценил. Хорошо платил. Потом У. заболел нервным расстройством и работником быть перестал. Суворин назначил ему месячное жалованье — двести рублей. Зная гордость У., Суворин отдал приказание в редакции:

Пусть У. постоянно пишет. Принимайте его вещи, но не печатайте. Ссылайтесь на цензурные условия, на недостаток места, на что хотите. Ссылайтесь на меня лично: говорите, что данная вещь мне не понравилась и я не позволил ее печатать! А деньги платите!

И вот У. продолжает годами присылать свой материал, в большинстве случаев являющийся сумбуром, — а Суворин продолжает выплачивать ему гонорар и от времени до времени дает ему отпуск, и на поездку выдает отдельную сумму...

Кто по-человечески обставил своих типографских рабочих? Кто для типографского персонала создал отличную профессиональную школу, эмеритальную кассу и т. д.? — Суворин.

Кто из русских господ издателей, придя к убеждению, что данный начинающий писатель обещает со временем развернуться, — берет этого писателя к себе, любовно за ним ухаживает, бережет его, направляет его талант? Суворин.

Кто, наконец, из русских издателей способен, заранее зная, что данная книга пойдет туго, будет залеживаться десятилетиями, — все же издать такую книгу и затратить на издание многие десятки тысяч? Только Суворин!