Читаем Адмирал Ямамото. Путь самурая, разгромившего Пёрл-Харбор. 1921-1943 гг. полностью

Сам Йонаи, однако, не имел амбиций стать премьер-министром, да и не считал себя готовым для этого поста. В политических кругах у него не было близких соратников, которые помогали бы ему, а Хараде Кумао даже пришлось договориться с бывшими министром финансов Исимото и министром социального обеспечения Хиросе поработать вместе с ним с целью формирования нового кабинета.

Обратимся к «Истории войны на Тихом океане», составленной Рекисигаку Кенкюкай (Историографическое иссследовательское общество) и опубликованной в 1953–1954 годах:

«Восхождение Йонаи, очевидно, отчасти результат действий проамериканских и пробританских государственных деятелей, и этому противились как армия, так и реформисты. Коноэ также был недоволен тем, что Окада и Юаса взяли в свои руки бразды правления, игнорируя его самого. Однако, когда дошло до практического формирования правительства, император приказал военному министру оказать содействие; в результате Хата остался в офисе, а процесс формирования кабинета прошел более или менее гладко. Морской министр Йосида также сохранил за собой свой пост.

При возможности Ямамото хотел контролировать попытки перевести Йонаи в офис премьер-министра, поскольку испытывал сильное желание, чтобы в будущем Йонаи стал начальником морского генерального штаба. Ранее он обсудил этот вопрос с Харадой Кумао, а последний (как он рассказывает в „Принце Сайондзи и политической ситуации“) отправил ему теперь письмо, где перечислил неизбежные обстоятельства, которые возникли бы в таком случае.

В соответствии с обычной практикой Йонаи уволили в отставку при вступлении в должность премьера. И все-таки, несмотря на сожаление, что Йонаи потерян для флота, Ямамото, скорее всего, среди тех, кто связывал с назначением Йонаи великие надежды на лучшее будущее.

В бытность Йонаи премьер-министром фактически не делалось попыток поднять вопрос о Трехстороннем пакте – или, если они делались, он отказывался касаться его. Он, как и премьер-министр, делал замечания с глубоким смыслом относительно национального закона о мобилизации и по вопросу о рычагах управления. Газеты тех дней сообщали, что на пресс-конференции, отвечая на вопрос об управлении экономикой в условиях военного времени, он заявил: „Что касается управляемой экономики, я сделаю то, что потребуется. Однако если ущерб окажется больше, чем выгода, мы обязаны пересмотреть нашу политику“. В этом ответе, созвучном его прежним ответам в парламенте, когда он был морским министром в правительстве Хиранумы, обнаруживается его постоянный базовый подход. Соответственно, он был проклятием для армии. Позже Йонаи вспоминал: „Они понимали, что, пока я премьер-министр, – никакого Трехстороннего пакта и никаких „реформ“ дома; вот почему решили, что правительство необходимо свергнуть“».

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев бизнеса
10 гениев бизнеса

Люди, о которых вы прочтете в этой книге, по-разному относились к своему богатству. Одни считали приумножение своих активов чрезвычайно важным, другие, наоборот, рассматривали свои, да и чужие деньги лишь как средство для достижения иных целей. Но общим для них является то, что их имена в той или иной степени становились знаковыми. Так, например, имена Альфреда Нобеля и Павла Третьякова – это символы культурных достижений человечества (Нобелевская премия и Третьяковская галерея). Конрад Хилтон и Генри Форд дали свои имена знаменитым торговым маркам – отельной и автомобильной. Биографии именно таких людей-символов, с их особым отношением к деньгам, власти, прибыли и вообще отношением к жизни мы и постарались включить в эту книгу.

А. Ходоренко

Карьера, кадры / Биографии и Мемуары / О бизнесе популярно / Документальное / Финансы и бизнес
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное