Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

Кроме того, согласно разработанным в апреле 1919 года «временным правилам», въезжавшие из-за границы русские подданные обязаны были предоставить правоохранительным органам подтверждения авторитетных лиц о своей «непричастности к большевизму»[574]. В марте был издан приказ начальника штаба Верховного главнокомандующего о предании военно-полевому суду «за государственную измену» офицеров и генералов, служивших в Красной армии, за исключением добровольно перешедших на сторону белых. Постановлением от 20 марта правительство учредило следственные комиссии для расследования сотрудничества офицеров с большевиками[575]. Циркуляр МВД подвергал «чистке» государственные и общественные учреждения от лиц, ранее замешанных в сотрудничестве с большевиками. Между тем, часть либеральной прессы указывала на негибкость такой кадровой политики, призывая «во имя России поступиться на время романтическими принципами»[576]. Ясно было, что какое-то время многие были вынуждены сотрудничать с коммунистами из-за куска хлеба, особенно те, кто имел семьи. Осенью 1919 года рассматривалось дело начальника Академии Генерального штаба генерал-майора А.И. Андогского, еще в 1918 году перешедшего к белым с другими сотрудниками Академии и обеспечившего перевозку ее имущества. Контрразведке стало известно, что Андогский привлекался советской властью в качестве эксперта к участию в мирных переговорах с немцами в Брест-Литовске; генерал был обвинен в активном сотрудничестве с большевиками. Дело дошло до Колчака. Он нашел обвинения неосновательными и повелел дело прекратить. В изданном по этому поводу приказе от 20 октября 1919 года Верховный правитель распорядился отложить до победы в войне расследование всех дел, связанных с вынужденной службой кого бы то ни было у красных, поскольку, как говорилось в приказе, в обстановке временного разъединения России нельзя выяснить всех обстоятельств этих дел.

На практике вопрос о красном и белом терроре и их соотношении слабо изучен по причине отсутствия полного статистического учета что с красной, что с белой стороны. Подсчеты велись историками навскидку, на основе уцелевших документов с приговорами и постановлениями соответствующих органов (у красных – ЧК, ревкомов, ревтрибуналов, у белых – военно-полевых и окружных судов). В связи с этим они очень приблизительны. Наиболее общепринятой является версия, зафиксированная в Википедии, по которой жертвами красного террора были примерно 1 млн 200 тыс. человек, белого террора – около 300 тыс. человек.

Это не мешает неосоветским пропагандистам упорно повторять заклинания советского агитпропа о якобы ужасающих масштабах «белого террора», в сравнении с которыми красный террор, по их утверждениям, во-первых, носил «умеренный» характер, а во-вторых, являлся «вынужденным ответом на белый террор». В реальности дело обстояло с точностью до наоборот. Задолго до официального объявления красного террора любые попытки сопротивления советской власти, включая мирные демонстрации и забастовки, беспощадно подавлялись, что вызывало, по мере усиления радикальных мероприятий власти (связанных с отъемом собственности, выселением из жилищ, правовой дискриминацией целых слоев населения), и нарастание сопротивления, которое вскоре стало приобретать вооруженный характер и вылилось в Гражданскую войну. В дальнейшем эскалация насилия и ожесточения стала взаимной, как это обычно бывает в гражданских войнах. И, с одной стороны, можно признать, что эксцессы на местах, связанные с проявлениями жестокости, насилиями над пленными (а иногда – и над их родственниками и прочим мирным населением), были с обеих сторон достаточно массовыми. Как уже говорилось, большими жертвами сопровождалось подавление Омского восстания 23 декабря 1918 года, причем в числе убитых в результате самосудов оказались несколько депутатов Учредительного собрания, непричастных к восстанию.

Мрачную известность в Гражданской войне стяжали карательные отряды – как войсковые (в том числе казачьи), так и милицейские (омоновские). Составленные из добровольцев, кровно ненавидевших советскую власть, они порой чинили дикие зверства. Страшной славой пользовалась контрразведка, в которой на практике допускались и пытки к подследственным. У красных аналогичной славой пользовались ЧК и ЧОНы (части особого назначения, исполнявшие функции карательных отрядов).

Докладная записка управляющего Енисейской губернией П.С. Троицкого министру внутренних дел В.Н. Пепеляеву о бесчинствах местных военных властей

21 ноября 1919

[ГА РФ. Ф. Р-1700. Оп. 7. Д. 20. Л. 2–2 об.]