Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

По дороге В.Н. Пепеляев встретился с Р. Гайдой и имел разговор на ту же тему, называя Колчака кандидатом в диктаторы. По словам Пепеляева, ему удалось убедить в этом самоуверенного чеха, и в заключение тот ему пообещал: «Чехов мне удастся убедить»[113]. Поскольку чехословацкий корпус представлял в те месяцы серьезную и сплоченную вооруженную силу, его позиция была немаловажной. Сразу оговоримся, что «убедить» чехов до конца Гайде так и не удалось – основная масса их была настроена демократически. Тем не менее его влияние на них, наряду с воздействием эмиссаров Антанты, способствовало тому, что они по крайней мере сохранили в той обстановке нейтралитет.

Как и из Японии во Владивосток через Сибирь Колчак ехал как частное лицо в штатском костюме. В Омск он приехал в середине октября 1918 года и оттуда написал письмо генералу М.В. Алексееву на юг, где сообщал о своем решении пробираться в расположение его войск и работать под его началом[114] (напомним, что еще до Февральской революции Алексеев был начальником штаба Верховного главнокомандующего и фактическим руководителем вооруженных сил России). Он еще не знал, что за неделю до его письма Алексеев скончался (после чего во главе Добровольческой армии окончательно утвердился генерал А.И. Деникин).

Адмирал сразу резко выделился на фоне провинциальных сибирских деятелей, внезапно оказавшихся министрами и генералами. Известно, что основная часть политической и военной элиты России оказалась в Гражданскую войну на Юге России. К тому времени Колчак был известен и как сторонник жесткого курса и военной диктатуры. Один из будущих министров его правительства И.И. Серебренников в своих мемуарах так передавал резонанс, произведенный в Омске появлением Колчака: «Невольно всем казалось: вот человек, за которым стоит будущее»[115].

По прибытии в Омск он первым делом, как и намеревался, установил контакты с представителями Добровольческой армии. Выяснилось, что те относятся к Директории крайне отрицательно, называя ее «повторением Керенского». По поводу стремления Колчака на Юг генералы говорили ему: «Зачем Вы поедете – там в настоящее время есть власть Деникина, там идет своя работа, а Вам надо оставаться здесь»[116]. При этом прозрачно подразумевалась идея переворота.

Одним из первых в Омске с ним встретился главнокомандующий войсками Директории генерал В.Г. Болдырев (фигура случайная и малопримечательная). Услышав о намерении адмирала ехать на Юг, Болдырев тоже просил его остаться и рекомендовал своему правительству на пост военного и морского министра.

Вскоре, однако, Болдырев пишет в своем дневнике: «В общественных и военных кругах все больше и больше крепнет мысль о диктатуре. Я имею намеки с разных сторон. Теперь эта идея, вероятно, будет связана с Колчаком»[117]. Разумеется, Болдыреву, человеку малозначительному и случайному, трудно было конкурировать с адмиралом.

Это же подтверждает в своих воспоминаниях управляющий делами Совета министров Г.К. Гинс: «Я… слышал как-то, – пишет он, – от одного офицера, что все военные были бы рады видеть вместо Директории одно лицо. И когда я спросил, есть ли такое лицо, которое пользовалось бы общим авторитетом, то он сказал: “Да, теперь есть” (выделено мной. – В. Х.)»[118].

Колчака «обхаживали» и члены правительства, включая главу Директории Н.Д. Авксентьева, пожелавшего с ним встретиться. В конце концов, 4 ноября он дал согласие на предложение, исходившее уже официально от имени Директории, на пост военного и морского министра. В нем одновременно и нуждались, и его боялись. Через него рассчитывали наладить отношения с англичанами (было известно, что Колчак состоит с ними в наилучших отношениях) – и одновременно опасались его диктаторских наклонностей.

В итоге почти случайная остановка в Омске приняла для адмирала совершенно непредвиденный оборот, а затем и радикально изменила всю его дальнейшую судьбу. Здесь, в Сибири, ему будет суждено и достичь вершины славы, и закончить свою жизнь. Во всяком случае, длившаяся полтора года полоса мучительных метаний, скитаний и неопределенности закончилась. До переворота оставалось две недели…

Глава 3 Верховный правитель

Переворот 18 ноября 1918 года: почему не состоялась «демократическая альтернатива»?

Первое время адмирал жил в Омске прямо в железнодорожном вагоне, но вскоре перебрался в город. В дальнейшем он поселился в особняке купца Батюшкина на берегу Иртыша, где и жил вплоть до эвакуации города.