Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

Более того, документы раскрывают нам, что переворот А.В. Колчака стал полной неожиданностью для англичан, как и для других держав Антанты. По свидетельству английского историка П. Флеминга, первая реакция официального Лондона на известие о перевороте была близка к панике[124]. Бывший управляющий МИДом Директории и Колчака Ю.В. Ключников констатировал, что союзные державы были испуганы в первые дни после переворота, когда «после дождя приветствий, который был раньше, наступило молчание»[125]. Колчаковский генерал К.В. Сахаров вспоминал: на другой день после переворота глава британской военной миссии генерал А. Нокс «встретил меня очень взволнованно и сказал, что теперь будет плохо, что союзники могут даже прекратить помощь»[126]. Впоследствии Нокс свидетельствовал, что «переворот был проведен… без предварительного оповещения Великобритании и без какого-либо соучастия с ее стороны»[127]. Более того, западные историки сообщают, что правительство Великобритании 14 ноября 1918 года уже приняло решение признать де-факто Директорию, но составить текст обращения и опубликовать его до переворота не успело[128]. Это по сути подтверждает телеграмма советника колчаковского МИДа Гровса тому же Ключникову от 19 ноября 1918 года (на другой день после переворота), в которой он сообщал, что политические представители Антанты – верховный комиссар Великобритании сэр Ч. Эллиот и заместитель верховного комиссара Франции граф Д. де Мартель – хотя и отнеслись к известию о перевороте «вполне спокойно», но «присовокупили, что (далее выделено мной. – В. Х.) признание Директории было совершенно близко к осуществлению, что теперь потребуется опять время, чтобы державы признали новое правительство»[129]. Те же слова фактически повторил в беседе с самим Ключниковым 23 ноября в Омске верховный комиссар Франции Реньо (сохранилась запись этой беседы)[130]. Все эти выкладки убедительно опровергают подхваченную советской пропагандой версию генерала М. Жанена о причастности британской военной миссии к перевороту как конспирологическую.

Телеграмма советника МИД на Дальнем Востоке В.Э. Гровса управляющему МИД Ю.В. Ключникову о реакции союзников на переворот

19 ноября 1918

[ГА РФ. Ф. Р-200. Оп. 1. Д. 306. Л. 4–5]

Телеграмма поверенного в делах в Англии К.Д. Набокова управляющему МИД Ю.В. Ключникову о реакции английского правительства на переворот

25 ноября 1918

[ГА РФ. Ф. Р-200. Оп. 1. Д. 306. Л. 11]

Роли между участниками заговора были четко распределены: назначены связные, исполнители, каждый отвечал за свой участок. Ненадежные воинские части были заблаговременно под разными предлогами выведены из города. На генерала Р. Гайду возлагалась нейтрализация чехов. В.Н. Пепеляев «вербовал» министров и общественных деятелей. Один из офицеров был приставлен наблюдать за выехавшим на фронт главнокомандующим В.Г. Болдыревым, чтобы не допустить «утечки» к нему информации. Все было готово…

Переворот произошел в ночь на 18 ноября 1918 года. Непосредственными исполнителями были командиры казачьих частей в Омске полковник В.И. Волков, войсковые старшины И.Н. Красильников и А.В. Катанаев. Пароль у участников переворота был «Ермак»[131]. Около 300 казаков во главе с офицерами окружили дом, где остались на ночное заседание глава Директории Н.Д. Авксентьев, член Директории В.М. Зензинов и товарищ министра внутренних дел Е.Ф. Роговский. Кроме них, был арестован той же ночью в гостинице заместитель члена Директории А.А. Аргунов. Все это были эсеры, представлявшие демократическое лицо власти.

Из воспоминаний бывшего члена Директории В.М. Зензинова: «Вечером 17 ноября… мы мирно беседовали за чаем и уже собирались расходиться по своим домам, когда вдруг в половине первого ночи в передней квартиры Роговского неожиданно раздался топот многочисленных ног и к нам с криками “руки вверх!” в комнату ворвались несколько десятков офицеров с направленными на каждого из нас револьверами и ружьями. Под угрозой немедленного расстрела они запретили нам двигаться с места и заявили нам троим, что мы арестованы. На наш вопрос, кто осмелился дать им приказ об аресте законного правительства, они отвечать отказались. Большинство из них были пьяны и сильно возбуждены»[132].