Адмирал Колчак. Драма Верховного правителя

Тем не менее проэсеровские круги интеллигенции, не смирившись со своим поражением, продолжали муссировать вопрос о немедленном созыве на освобожденной территории Учредительного собрания старого состава или, по крайней мере, на скорейших выборах нового. Из наиболее влиятельных газет с такими требованиями неоднократно выступали омская «Заря» и иркутское «Наше дело» (обе впоследствии были закрыты). Впрочем, даже «Заря» оговаривалась, что не следует возрождать дискредитировавшее себя Учредительное собрание старого созыва, которое «не могло защитить себя против пьяного большевика-матроса» (имея в виду матроса А. Железнякова, который закрыл это собрание своей исторической фразой: «Караул устал!»).

А.В. Колчак реагировал на подобные предложения резко отрицательно. Вот что писал он генералу А.Н. Пепеляеву (брату неоднократно упоминавшегося министра) по поводу предложения срочного созыва «Земского собора» 28 июля 1919 года: «Это будет победа эсеровщины – того разлагающего фактора государственности, который в лице Керенского и К° естественно довел страну до большевизма». Далее адмирал добавлял, что никогда не допустит «гнусной эсеровщины» и «политического шутовства в стиле Керенского»[320]. Выше мы говорили, как Колчак относился к старому Учредительному собранию.

Как уже отмечалось, современные неокоммунистические публицисты – в противоположность своим предшественникам, клеймившим белых и Колчака «ярыми монархистами» – называют их «чуждыми России либералами-западниками» («февралистами»), приравнивая их таким образом к Временному правительству Керенского (хотя прообразом Белого движения стало выступление именно против Керенского еще до Октября генерала Л.Г. Корнилова), пытаясь сыграть таким образом на сегодняшнем антилиберальном тренде. Приведенные выше и далее откровенные высказывания (и действия) Колчака не оставляют от подобных манипуляций камня на камне.

Другое дело, что и сами либералы в большинстве своем (по крайней мере кадеты), как мы видели, на горьком опыте отказались от своего былого демократизма и понимали, что по крайней мере до окончания Гражданской войны диктатура необходима.

Характерно, что не только в военной среде, но и в органах гражданской власти на местах преобладало (за исключением земств и городских дум) враждебное отношение к демократии. Замечательный до курьеза пример в этом отношении приводила иркутская газета «Наше дело». Слюдянская волостная земская управа направила в уездную милицию ходатайство с просьбой уточнить наименование Российского государства. «Запрос вызван тем, – писала газета, – что лиц, едущих с паспортами, в которых указано, что они состоят гражданами Российской республики, останавливали в дальнейшем следовании и чуть ли не пороли». Еще замечательнее то, что милиция, не сочтя себя компетентной в этом вопросе, препроводила бумагу в уездное земство, а оно, в свою очередь, переправило ее далее по инстанции. «Надо полагать, – с иронией комментировала газета, – когда ходатайство исколесит все учреждения и вернется в Слюдянку – много воды утечет»[321].

Показательно и то, что Колчак отменил празднование самой годовщины демократической Февральской революции в 1919 году (хороший «либерал-февралист»!). Более того, были даже запрещены митинги и манифестации в ее честь. Мотивировалось это тем, что рано подводить итоги революции, обернувшейся большевистским переворотом. Впрочем, кадетская пресса высказывалась по этому вопросу еще резче. «Сибирская речь» писала, что эту годовщину «уместно помянуть… во всенародном стыде и молчании»[322], имея в виду плачевные последствия революции. При этом кадеты выражали надежду, что революция явилась историческим «испытанием на прочность» русского народа, который преодолеет ее бури и выйдет из них закаленным, как булат из огня.

Схожим было отношение и к рабочему празднику Первого мая. В его канун в 1919 году приказом коменданта Омска в белой столице были запрещены первомайские митинги и демонстрации под предлогом того, что город находится на военном положении. Предлог был слишком явной натяжкой, так как, несмотря на военное положение, в городе вовсю работали рестораны, кабаре, казино и прочие развлекательные заведения. Просто власти опасались беспорядков.