Афган: разведка ВДВ в действии. Мы были первыми

Таким образом, бой был неизбежен в самом кишлаке! Противник был ограничен в маневре, но способен жестко огрызаться огнем. Отход его возможен на север, в направлении Бахтиаран, где раскинулись плантации виноградника без террас и каскадов. Одним словом, укрыться ему было негде. Рваться на запад бессмысленно — главные силы «шурави», оставался восток, то есть опорный пункт моей роты. «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день», — подумалось мне.

Если «духам» удастся выйти на помощь с Хингиля, они ударят мне с тыла в спину или обозначат нападение, отвлекая прорыв из кишлака. Поэтому замысел деблокирования кишлака осуществляется встречной атакой на узком участке, в результате которой образуется коридор или просто брешь: нырнуть в нее, а дальше — ночь, темнота и 15–18 километров до горной гряды. Для остервенелых душманов это не проблема. Вертолетов не будет — ночью они не летают, артиллерия стрелять тоже не будет. Куда? По кишлаку? Рядом Кабул. Это принесет неприятности. Преследовать их ночью мы вряд ли решимся. Да и кого? «Духи» растворятся во тьме знакомой долины и через пару часов исчезнут в горах. Как ни пытайся изменить методику мышления — не получится: противнику выгодней атаковать восточное направление, то есть позиции роты. Другие направления атаки не имели перспективы развития.

Начало у «зеленых» получилось. Потеснив противника, они втянулись в кишлак, отвоевав частичку жилого массива, и ограничили «духов» в маневре. Им были созданы неблагоприятные условия, что, несомненно, уменьшило шанс на живучесть. «Духам» оставалась единственная возможность — тянуть время до наступления ночи, чтобы под покровом темноты исполнить замысел прорыва из окружения. На ночные атаки противник был также горазд, в этом ему не занимать ни опыта, ни дерзости — сработает быстро и жестко. «Так, ребята, хватит жевать, пора готовиться к встрече».

— Внимание, «Стрела», возможность атаки. Скорректируйте фланги.

Заслушав доклад командиров взводов, я уточнил им задачу: отслеживать изменение обстановки, быть в готовности реагировать на противника.

— «Слон», прием.

— Слушаю, «17».

— Поставь «коробочку» за мной, будешь противотанковым резервом.

— Ты это серьезно?

— Куда более, Миша! «Подопри» с тылу.

— Понял, буду на месте.

— Спасибо.

«Зеленые» все же разворошили «духов»: завязалась стрельба. Судя по ней, противник пошел на излюбленную тактику перемещения по фронту. Он маневрировал, выходил на контакт, создавая очаги сопротивления с очень коварными и опасными замыслами, затягивал в ловушку — заранее подготовленную засаду. Находясь в движении, душманы рывками бросались в разных направлениях — контакт с нами и отскок в кишлак на подготовленные позиции. Об этом можно было судить по звукам выстрелов. Отслеживая их перемещение, я понял важный момент: легко упустить неожиданную, полную экспромта атаку. «Духам» ничего не стоило затащить «зеленых» в засаду, хотя душманские ловушки для них не были секретом, а вот подразделение советских войск с лихим командиром могли спровоцировать на преследование и вывести на засадную группу. «Духи» учитывали, что русским сложно ориентироваться в кишлаке с множеством вариантов засад и привлечением к ним местных дехкан к совместной атаке. Они нападали с разных сторон одновременно, используя минирование маршрутов, тупиков, используя много «заморочек», не прописанных в боевых уставах Советской армии.

Звуки выстрелов перемещались слева направо, похоже, у «зеленых» сегодня успех — постепенно выдавливали «духов» на север. Делали это неспешно, со знанием дела, попутно набивая мешки захваченным скарбом. Для них предметы мародерства относились к законным трофеям: они хватали все, что ни попадя, а что не могли унести с собой — закапывали прямо здесь, чтобы через день, неделю, месяц прийти и забрать.

Противник между тем понимал, что становится жертвой капкана, в который его загоняла часть регулярной армии. Стрельба в разных местах кишлака приобретала плотный характер, душманы, образуя новые опорные пункты, не собирались сдавать территорию, оказывали сопротивление.

Увлекшись оценкой противника, я едва не пропустил хлопающий звук вертолетов. Выискивая цели, «вертушки» становились в круг. В штабе операции уточнялись целеуказания, координаты противника, по которым готовился удар авиации. Командование наращивало усилия по уничтожению «духов» до наступления сумерек. Вряд ли у противника будет возможность отсидеться до ночи: наступало время решительных действий совместных сил группировки.

Щелкнув, заработала станция.

— «17», я «21», атакован от окраины кишлака.

Не выдержали «духи», того и гляди повалят в психическую…

— Держись, Олег, ориентируй «вертушки» ракетой, «Слон» поддержит. Герасимов, связь с начальником разведки.

Схватив гарнитуру радиостанции, доложил начальнику:

— «Сосна-18», «духи» атакуют «21-го», решил подтянуть «коробочку» «Слона», прием.

— Не возражаю, «17», что на правом фланге?

— Возможно, попытка прорыва — сильный огонь из кишлака.

— Понял, подтягивай «Слона», «21-му» подготовить данные «горбатым». Прием.

— Понял, «18».