Афганистан. Три командировки на войну

Вдруг к штабу подъехала машина, и из нее вылез офицер в комбинезоне, погон нет, и начал меня «прессовать», мол, кто такой, что здесь делаешь. Объяснил, что служу в Кизил-Арвате, сижу с друзьями в штабе, рисуем штабные карты. Офицер зашел в штаб, открыл дверь в кабинет политотдела, а там коромыслом дым от сигарет, на столе бутылки со спиртным, да еще игра в самом разгаре.

Судя по тому, как Стас вскочил со стула и пытался доложить вошедшему офицеру, понял, что это какой-то начальник. Так оно и оказалось. Это был майор Морозов Константин Петрович, начальник авиационного центра боевого применения.

Морозов сразу въехал в ситуацию, читать морали не стал, лишь взглянул на роспись листа игры и спросил: «Стас, давишь Кизил-Арват?» Стас развел руки, мол, нет. Морозов махнул рукой, сказал: «Позоришь родной полк!», развернулся и вышел из кабинета.

В декабре того же года, когда нас по тревоге перебазировали на аэродром Мары, встреча с Морозовым повторилась при той же ситуации. Память у него оказалась хорошая, меня узнал сразу. «Опять Кизил-Арват хулиганит!» — бросил он на ходу, но в политотдел заходить не стал, а напрасно, на этот раз Стас не позорил родной полк, выигрывал.

Третья встреча произошла через год и тоже на аэродроме Мары, куда мы приземлились, вылетев из Афганистана в Союз.

По случаю пересечения границы с Советским Союзом разлили по кружкам спирт, выпили, поэтому, прилетев на аэродром Мары, были слегка под хмельком.

Пограничники проверили у нас документы, оружие и потребовали предъявить к осмотру личные вещи. Проверка личных вещей не входила в полномочия пограничного наряда, поэтому мы потребовали вызвать старшего офицера или дежурного по аэродрому.

Приехал Константин Петрович с сотрудником особого отдела КГБ. Посмотрев на меня, Морозов сказал: «Уже получил капитана, а махновские замашки не забыл!»

Я тоже корректно заметил, что звездами на погоны его не обижают, уже подполковник!

Увидев, что мы дружески обнялись с оперативным уполномоченным особого отдела КГБ СССР, с которым вместе учились в военном училище и были товарищами, Константин Петрович махнул рукой, сел в машину и уехал.

Сидя в кафе и вспоминая свою службу, мы тогда еще не знали, что судьба меня еще не раз сведет с Морозовым Константином Петровичем, когда будем оба служить на Украине. Константин Петрович станет министром обороны Украины и будет убеждать меня принять украинскую присягу и остаться служить на Украине, а я буду ему доказывать, что офицер дважды Родине не присягает. Потом Константин Петрович даст мне совет, как произвести обмен моей квартиры в Харькове на квартиру в Твери. Ему за этот совет очень благодарен.

Стас уедет служить в Польшу и там останется после развала Советского Союза, не пожелав возвращаться в поисках удачи. Считаю, что Стас поступил правильно. По национальности он поляк, языком владеет свободно. Квартиру в Туркмении сдал, и возвращаться туда нет смысла. Пытаться строить счастье на осколках разваленного ранее мощного государства, затея бесполезная и бесперспективная.

У меня после возвращения из Афганистана судьба сложится совсем не так, как мы планировали, сидя в домике поисково-спасательной службы на аэродроме Шинданд.

Но это время наступит через несколько лет, а пока я возвращался домой из последней командировки тем же маршрутом, которым летел год назад, с той же командой офицеров, в таком же самолете Ил-76.

Самолет набрал высоту и взял курс на аэродром Мигалово, на окраине города Калинина, ныне город Тверь. До приземления оставалось три с лишним часа, было время подвести итоги последней командировке на войну.

Если срок всех командировок объединить в единое целое по продолжительности, то она длилась три года и семь месяцев. В первую командировку уехал старшим лейтенантом, вернулся из третьей командировки майором. Шесть раз представляли к награждению государственными наградами, реализованы два наградных листа. Поиск наградных материалов в государственных архивах России и Узбекистана положительных результатов не дал. Три контузии и девять ранений минно-взрывного характера, но здоровье еще есть! Правда, волосы побила седина, но это такая мелочь!

Было ясно одно, быстрой победы не получилось, как мечталось в период ввода войск, когда судьба забросила в первую командировку на войну. Это, безусловно, минус.

Что же имеем в плюсах? Первое, и самое основное, судьба подарила мне жизнь, и этот аргумент перечеркивает все остальные минусы самой жирной чертой.

Второе, предложили должность не просто в военном учебном заведении, а в военном училище, где сам учился и по окончании которого получил путевку в жизнь.

Третье, получил опыт работы в боевой обстановке, я бы сказал, богатый опыт.

Четвертое, полученный опыт работы в боевой обстановке есть возможность передать тем, кому, возможно, придется когда-нибудь воевать.

Жизнь показывает, что у каждого поколения офицеров есть своя война, которую необходимо пройти и по возможности вернуться с войны с честью.