Афганистан. Три командировки на войну

На северной окраине города расположен крупный военный аэродром. Границы города заключены в шоссе кольцевой автодороги, которую проложили при финансовой поддержке иранского правительства во всех западных – приграничных с Ираном районах Афганистана. Географически город расположен на окраине долины Зирко – одного из главных центров производства мака в Западном Афганистане.

Шинданд встретил легким ветерком и ярким солнцем. С аэродрома были хорошо видны щитовые постройки одноэтажных домов, где размещались офицеры, прапорщики и солдаты гарнизона, штабы, столовые и помещения для технических нужд.

Улицы военного городка были пустынными, что свидетельствовало о том, что личный состав воинских частей занят выполнением задач, поставленных на прошедшем накануне вечером совещании.

За восемь лет, прошедших со времени моей первой командировки, когда самолет с группой офицеров полка приземлился на взлетно-посадочную полосу аэродрома, территория, прилегающая к аэродрому, претерпела значительные изменения. На пустыре выросли здания военного городка, вдоль улиц и около щитовых помещений разрослись деревья, беседки обвивали виноградные лозы, создавая тень и прохладу, в центре гарнизона разбиты клумбы с цветами и газонами, был выстроен даже фонтан. Воды, правда, в нем не было, но само наличие фонтана впечатляло!

Проходя по улицам военного городка, рассматривая асфальтированные дорожки между строениями, аккуратно подметенные силами внутреннего наряда, политые клумбы и деревья, вспоминал, с чего все начиналось, и душа радовалась тем значительным переменам, которые произошли за эти годы.

Зашел в штаб авиационного полка, где встретил офицеров, с которыми служил в Кизил-Арвате и хлебнул лиха в первые месяцы афганской войны. Договорились вечером собраться в офицерском модуле и поговорить о прожитых годах.

На северной окраине городка располагалась отдельная вертолетная эскадрилья, где встретил своих знакомых, с которыми служил в Кундузе во время своей второй командировки в Афганистан. Обнялись, расцеловались, похлопали друг друга по плечам, приглядываясь, как изменились за прошедшее время. Времени на разговоры не было, ребята спешили на вылет. Решили, что еще будет время пообщаться и поговорить.

Поговорить и вспомнить службу в 181-м отдельном вертолетном полку, вспомнить всех оставшихся в живых и погибших времени хватило. Как в былые времена в Кундузе, Файзабаде и Меймене, на протяжении года уже на аэродроме в Шинданде вместе дежурили в поисково-спасательной службе, ввыполняя поставленные задачи по организации поиска и спасения экипажей, эвакуации раненых и погибших на бесконечных дорогах Афганистана.

Вечером на встречу однополчан, с которыми служил в Кизил-Арвате и прошел Афганистан, пришло несколько человек, с кем пришлось начинать афганскую войну. Это были уже не те наивные мальчишки, которые рвались в Афганистан оказывать интернациональную помощь афганскому народу. Это были старые вояки, тертые калачи, прошедшие суровую школу войны. О себе рассказывали не спеша, без лишних эмоций и хвальбы. Виталий Ковалев рассказал о самом «черном дне» своей жизни, когда, вылетев на задание, нанесли удар в Кандагаре по гражданскому объекту. По ошибке штурман ввел в компьютерный центр самолета ошибочные координаты. Штурман за свою ошибку ответил перед трибуналом, а на совести других участников бомбового удара остался рубец на сердце да седина в волосах.

Спросил о товарищах, кого помнил по совместной службе, Федор Акмаев… Виталий задумался, потом тихо сказал: «Погиб!» Анатолий Застрижный… «Погиб!» Юра Ланцов… «Погиб!» Спрашивать стало страшно. За что погибли ребята? За свободу и независимость афганского народа?

Сердце заныло от боли и воспоминаний. Виталий перечислял фамилии тех, кто остался в нашей памяти, но кого уже нет в живых, а у меня в голове засела одна мысль: неужели в период моей третьей командировки в Афганистан придется друзей провожать в последний путь?

Расстались за полночь. Вернувшись в свою комнату, свет включать, не стал, с закрытыми глазами знал, где в комнате стоит моя кровать.

В комнате жили втроем. Кроме меня левую кровать от входа занимал Сергей Волкоморов, с правой стороны разместился Олег Сорокопуд. Моя кровать находилась на втором ярусе. Не очень привычно забираться на второй ярус, но среди офицеров, проживающих совместно в комнате, я был младшим по годам, а в армии «дедовщину» никто не отменял, неписаные законы армейской службы надо соблюдать!

Утром проснулись рано. На завтрак идти не хотелось. Решили позавтракать дома. Приготовление завтрака возлагалось на меня.