Афганистан. Три командировки на войну

Традиции, заложенные офицерами старших поколений, постепенно забываются, их стараются под разным предлогом изменить или забыть. Последним офицером, который учил нас, молодых офицеров, традиции обмывания офицерского звания, был мой первый командир авиационного полка истребителей-бомбардировщиков Валерий Горденко, ныне генерал-лейтенант, Герой Российской Федерации.

В Шинданде традиции, связанные с обмыванием награждения боевыми наградами и получением воинских офицерских званий соблюдались безукоризненно. К сожалению, эти праздники были не такими частыми, как хотелось бы.

В память о тех, кто погиб, выполняя интернациональный долг, на территории Афганистана, в каждом гарнизоне возводили памятники. Разумеется, погибших отправляли на Родину для захоронения по месту жительства их родных. Но фамилии погибших бронзой сверкали на монументах, взывая о мести и памяти.

В авиационном городке Шинданда памятники павшим военнослужащим были воздвигнуты на территории каждой части, дислоцировавшейся в городке. После праздничных построений мы приходили к монументам, которые, как молчаливые солдаты, возвышались на постаментах, и минутой молчания поминали погибших, отдавая дань памяти павшим.

Когда пришел приказ о выводе войск на территорию Союза, вопрос о памятниках погибшим воинам, встал с особой остротой. Некоторые предлагали их снести. Но один сложный вопрос невольно тянул за собой другой, не менее сложный, кто будет сносить воздвигнутые памятники. У кого поднимется рука снести памятник воинам, погибших при выполнении заданий, как бы зачеркнув память об усопших? Таких отпетых негодяев не оказалось. Тогда решили памятники оставить. Если их и будут демонтировать, то вина упадет на тех, кто потерял совесть.

Спустя годы я увидел памятники советским воинам, погибшим при исполнении интернационального долга, решение судьбы которых мы оставили на совести пришедших нам на смену. Речь идет об афганцах, которые пришли нам на смену и которые работают и проживают на территории авиационного городка и аэропорта. К моей радости, монумент павшим воинам на территории военного аэродрома Шинданд, который является и аэропортом для гражданской авиации, остался на прежнем месте, правда, герба Советского Союза на нем не было. В душе потеплело. Даже, казалось бы, непримиримые враги, которые воевали друг с другом не на жизнь, а на смерть, уважают память воинов, погибших, выполняя приказ своего командования.

Мне это напомнило Бородинское поле, где русские и французские солдаты похоронены на одном поле, на том поле, где они приняли смерть, отстаивая интересы своего государства, выполняя приказы своих командиров и императоров.

Такую же картину я наблюдаю под Ржевом, городом воинской славы, где на одном кладбище захоронен прах тех, кто погиб, выполняя приказы своего командования. Погибшие солдаты не должны нести ответственности за выполнение приказов, которые отдавали им командиры и военачальники, перед теми, кто остался в живых. Погибший солдат должен быть предан земле с воинскими почестями. Правильно говорил русский князь Святослав, вступая в неравный бой: «Мертвые сраму не имут!» У живых, ставших победителями, должная быть совесть. Они, победители, обязаны отдать погибшим, независимо от того, на чей стороне они воевали, последний долг их памяти и совершить обряд предания павших земле.

Баграм

12 ноября 1987 года группа самолетов из шестнадцати экипажей, взлетев с аэродрома Шинданд, приземлилась на аэродроме Баграм.

В то время по интенсивности и тяжести боевых действий каждый город Афганистана, где находились советские войска, в армейских байках получил свои названия. Баграм называли Восточный фронт, Кандагар получил название Польша, а Шинданд прозвали Францией. Откуда пошли эти названия, никто объяснить не мог. Следует предположить, что Баграм, откуда шла прямая дорога к ущелью Панджшер, где шли кровопролитные бои, по тяжести этих боев солдатская молва признавала за Восточный фронт. В Польше поляки оказали вермахту сопротивление, они держались целый месяц, поэтому Кандагар прозвали Польшей. Шинданд прозвали Францией: мол, прошли, как Гитлер по Франции, за одну неделю.

Названия были чисто условными, потому что бои шли на территории всего Афганистана, и кровь лилась в каждом бою.

Прилетевших в Баграм пилотов разместили в двух комнатах кирпичного здания, которое все называли гостиницей. Звезд на этом отеле не было, но были две комнаты, в которых и разместились летчики. Рядом с гостиницей находилась вышка руководителя полетами, оборудованная громкой связью, поэтому летный состав всегда был в курсе обстановки в воздухе.

Инженерно-технический состав нашел приют в здании командно-диспетчерского пункта. Там не было домашнего уюта, но жить без комфорта и удобств тоже можно. На войну приехали, и мы не американцы, чтобы требовать теплый туалет, бар и публичный дом.