Агенты Берии в руководстве гестапо

Советская пропаганда тоже в определенной мере перегибала палку. Вряд ли союзники выжидали, когда Германия и СССР взаимно выдохнутся. Подорвать советские силы до нулевого уровня было не в интересах Запада – требовалось еще и с японцами воевать. Но разве не естественно желание начать активные операции попозже, понести потери поменьше, сохранить побольше жизней своих солдат? А значит, сохранить и больший вес к тому моменту, когда придет пора делить плоды побед. И из всей совокупности действующих факторов для открытия второго фронта лето 1944 г. получилось оптимальным сроком. С одной стороны, почти все германские резервы оттянулись на восток, восполняя понесенные ранее потери. С другой, русские уже выходили к своим государственным границам, а в оккупированных странах Европы стало утверждаться мнение, что Советская Армия одна побеждает немцев, и, соответственно, росли прокоммунистические симпатии.

Мог ли действительно принести выгоду план Черчилля о высадке на Балканах? Здесь тоже ответ напрашивается однозначный. План был чисто политическим, но с военной точки зрения бесполезным. Ну и ползли бы союзники по Балканскому полуострову от одного горного рубежа к другому – точно так же, как ползли в Италии. И что из этого? А советские войска выходили к этому региону широким фронтом, и после Ясско-Кишеневской операции Балканы сами «посыпались» – 20 августа 1944 г. вышла из войны Румыния, 26 августа Болгария. И немцам пришлось бросить Грецию без боя, еле-еле и с огромными потерями вытаскивая оттуда свои части (реализовался именно тот вариант, который случился бы и в Италии, если бы высадка произошла не на юге, а на севере).

Летние планы союзных армий были четко скоординированы по времени. И тут стоит отметить еще одну «противоположность» между Сталиным и Николаем II. Царь проводил весьма лояльную линию по отношению к западным союзникам. Шел навстречу их требованиям, а то и капризам. Сам же в случае какой-либо нужды выступал довольно скромным и вежливым просителем. Но приводило это к тому, что союзники откровенно наглели, часто пытались диктовать свои условия, сесть «на шею», даже позволяли себе лезть во внутренние дела русских и навязывать свои политические условия. Сталин, напротив, держался по отношению к западным державам твердо и независимо, руководствуясь лишь собственными соображениями. И считал их должниками России, а себя – вправе предъявлять им решительные требования. Наоборот, вынуждал их выступать скромными просителями, ежели что-то нужно. И это оказывалось гораздо эффективнее. Слушались, соглашались. Даже и не пытались заноситься, как перед царем. И авторитет России в составе антигитлеровской коалиции был куда выше, чем в составе Антанты.

Летом 1944 г. первыми начали союзники. 6 июня тучи самолетов, армады кораблей и дивизии десантов обрушились на берега Франции. Хотя скрыть столь масштабную подготовку было невозможно, для германских войск операция оказалась столь же неожиданной, как их собственные удары во Франции в мае 1940 г. и по России в июне 1941-го. Часть офицеров поехала на выходные в тыл, некоторые части ушли на учения, а командиры отбыли на совещания. Прошляпили немцы и время высадки, и место – ее ждали в районе Па-де-Кале, в самой узкой части пролива, а не в Нормандии. Разведка-то доносила обратное, но германское командование считало такие сведения дезинформацией. Даже когда высадка уже началась в Нормандии, а не возле Кале, тем, кто докладывал об этом, приказывали не паниковать. Мол, то, что происходит у вас – отвлекающий маневр.

Да и сами планы германских генералов по отражению десантов оказались никуда не годными. Они базировались на опыте Дюнкерка. На том, что высадившегося противника легко можно будет сбросить в море немедленными контрударами танковых и моторизованных соединений. Сразу, пока враг не закрепился. Но ведь теперь плацдармы прикрывались мощнейшим, многослойным огнем корабельной артиллерии! И контрудары танков, спешно перебрасываемых к местам вторжения, вводимых в бой по частям, как раз и попадали под этот огонь. А бронедивизий во Франции было всего четыре… 23 июня началось и советское наступление в Белоруссии, операция «Багратион», Восточный фронт тоже был взломан. И с востока на запад, как и с запада на восток перебросить никаких подкреплений было уже нельзя…