Агенты Берии в руководстве гестапо

После разгрома заговора 20 июля, ареста Небе, Хансена и других причастных к оппозиции руководителей РСХА, Мюллер достиг своей максимальной высоты в структуре спецслужб. Он теперь стал непосредственным заместителем Кальтенбруннера, из других начальников управлений ощутимую конкуренцию ему составлял только Шелленберг. Остальные – Эрлингер, Шпациль, Олендорф, Панцингер, по сравнению с Мюллером были личностями незначительными и бесцветными. Сидели у него «под каблуком», а то и являлись его выдвиженцами. Начальник гестапо по-прежнему продолжал пакостить соперникам. Причем обычно это оказывалось на руку русским. Например, подрывал доверие к докладам шелленберговского института в Ванзее, специализирующегося на изучении России. Там были собраны лучшие эксперты, в том числе из перебежчиков и эмигрантов. И Мюллер через Кальтенбруннера подвел «мину» под их информацию, обвинив экспертов, что они являются «агентами НКВД».

Кроме того, в наследство от абвера Шелленбергу достался очень эффективный разведцентр, организованный одним немецким евреем, располагавшим разветвленной агентурной сетью и придумавшим хитрую механизированную систему обработки данных. Данные о планируемых советских операциях, руководящем составе, стратегических замыслах поступали за 2–3 недели до событий и всегда пользовались высочайшей оценкой германского генштаба. Но Мюллер, когда ему в ходе разделов и переделов абвера стало известно об этом разведцентре, парализовал его работу. Поднял шум относительно национальности резидента и обвинил его в работе на русских – которые, дескать, просто подкармливают немцев ценными сведениями, чтобы в нужный момент запустить стратегическую «дезу». Что ж, по делу «Красной капеллы» начальник гестапо уже отлично знал, как действуют стороны в таких играх.

Летом 1944 г. Мюллер нанес новую серию ударов по НТС. Теперь эта организация пыталась вести свою пропаганду среди «остарбайтеров», беженцев и пленных, сея среди них антисоветские настроения и проповедь «национальной революции». 12 июня 1944 г. гестапо разгромило центр НТС в Бреслау, захватив 44 человека. Крупные аресты прошли в Чехословакии, Польше, Австрии. 24 июня взяли 50 человек в Берлине, в том числе председателя НТС В.М. Байдалакова и все Исполнительное бюро. В организации был предусмотрен такой вариант, сразу же включилось в работу «запасное» Исполбюро НТС. Но 13 сентября и оно было захвачено в следующей волне арестов…

Между тем за прорывом во Франции и крушением фронта в Белоруссии на Германию сыпались новые катастрофы. Стала рассыпаться вся коалиция ее союзников. Как уже отмечалось, отпали от нее, а вскоре перекинулись в противоположный лагерь Румыния и Болгария. Финляндия еще с весны вела тайные переговоры с русскими. Теперь Сталин не предъявлял к ней территориальных претензий, но выдвинул условие – финны должны очистить советские земли и интернировать или изгнать находящиеся в их стране германские войска. Это показалось Хельсинки неподходящим. Возникали надежды еще раз надолго отсидеться за укреплениями линии Маннергейма, да и в Карелии понастроили не менее мощную линию. А там, глядишь, что-то переменится, Запад вмешается или еще что-нибудь произойдет…

Предложения отвергли. Тогда в августе ударил Ленинградский фронт и прорвал линию Маннергейма, разгромив 100-тысячную финскую группировку. И не за четыре месяца, как в прошлую войну, а за несколько дней. А затем перешел в наступление Карельский фронт и разнес вдрызг еще одну группировку, из 140 тысяч солдат. И Финляндия 5 сентября согласилась со всеми условиями и вышла из войны. Немцев сперва изгоняли вежливо, только лишь «провожая» войсками, пусть сами уйдут. Но «гости» повели себя по отношению к хозяевам по-хамски. Отступая, стали сжигать деревни. Финны озлобились, произошли вооруженные столкновения. А советские войска вслед за Карелией ударили в Заполярье, освободили Северную Норвегию, и Германия лишилась поставок никеля для своей промышленности.

В антигитлеровский лагерь перешла и Турция. Она в войне участия не принимала, но ее нейтралитет не был пассивным. В 1941 г. она сосредоточила на советской границе 26 дивизий, и в тогдашней тяжелейшей ситуации сковала три армии, 53, 47-ю и 44-ю – их пришлось вводить в Иран, чтобы турки в тыл не ударили. В критические месяцы Сталинграда и битвы за Кавказ на границе с Турцией пришлось оставить 45-ю армию, а в Иранском Азербайджане – 15-й кавкорпус со стрелковой дивизией и танковой бригадой. Ко всему прочему, для Германии были крайне важны поставки из Турции хромовой руды. В августе 1944 г. они прекратились. И министр вооружений Шпеер сообщил, что теперь вся военная промышленность через полгода начнет «голодать», а максимум через год остановится.