Агонизирующая столица. Как Петербург противостоял семи страшнейшим эпидемиям холеры

Сделано многое? Но и в эту эпидемию можно было добиться куда большего – и видная светская дама генеральша Александра Викторовна Богданович записала 30 июня в дневнике после встречи со столичным градоначальником генерал-майором Даниилом Васильевичем Драчевским: «Был Драчевский. Рассказывал про свои невзгоды с городским управлением по вопросу о борьбе с холерой. Его возмущает управление, которое, по его словам, небрежно относится к холере, а при данных условиях с ней трудно справиться. Назначенный председатель думской санитарной комиссии Губерт ничего не стоит – не бывает в заседаниях, что очень вредно отзывается на деле. Столыпин сказал Драчевскому, что у него как градоначальника неограниченная власть. Драчевский на это заявил премьеру, что, значит, он может арестовать Губерта. На это был ответ: „Нет, этого вы не можете, вы можете арестовывать только политических“»…».

Ну и как же без шуток? «Петербургский листок» печатал 6 июля под рубрикой «Обыкновенная история»:

«– Сестра моя заболела тифом, а попав в больницу, заразилась холерой.

– А моя сестра заболела холерой, а попав в больницу, заразилась тифом».

Пик эпидемии 1909 года пришелся на июнь: 2379 заболеваний; смертность составила 43,7 %. Больше всего болели, как и прежде, жители Александро-Невской, Рождественской и Выборгской частей; мужчины опять составляли свыше 60 % пациентов.

Постепенно холера пошла на спад, но столь же неспешно, как и год назад. Властям приходилось оставаться начеку. Читатель помнит, наверное, какие меры предосторожности принимались, чтобы не допустить холеру в Зимний дворец; на сей раз вторжение случилось.

«Петербургская газета» сообщала: «12 августа штабс-капитан 91 двинского полка Ив. Вас. Григорьев, вернувшись с караульной службы в Зимний дворец, внезапно почувствовал себя худо. У него появились все симптомы холерного заболевания.

Вызвана была карета скорой помощи, в которой он и был отправлен в Николаевский военный госпиталь. Там его признали подозрительным по холере, немедленно были приняты самые тщательные меры дезинфекции в Зимнем дворце, где заболевший провел несколько часов.

Необходимо сказать, что накануне в том же двинском полку заболел рядовой».

К 1 сентября в городских больницах оставалось чуть более 300 холерных больных; за первый день осени вновь заболевших поступило 40 человек, а умерли четверо. И снова крестный ход: 14 сентября его совершили из Матвеевской церкви, на Петербургской стороне – «об избавлении от холерной эпидемии Петербургской стороны».

Избавление постепенно приближалось: той же осенью эпидемия пошла на спад, к зиме и вовсе прекратившись. А поэт Максимилиан Александрович Волошин писал в те месяцы из Парижа в Петербург Алексею Михайловичу Ремизову: «Холера издали очень пугает. Боюсь, что все в Петербурге вдруг умрут. Лучше там самому быть. Пожалуйста, кипятите все как следует. Вот Мечников в Matin пишет, что холера самая незаразительная из всех болезней и что насморк гораздо опаснее. Только все кипятить и ошпаривать нужно».

Учил ученого: Ремизов, как мы уже знаем, и сам применял все необходимые меры. И не заболел.

Ни в 1908 году, ни в 1909-м, ни в 1910-м, когда холера вернулась снова. То была последняя в царской столице заметная холерная эпидемия: по статистике, за 1910 год холерой заболело свыше 2600 человек, умерло около тысячи.

О приходе этой холеры горожан оповестил петербургский градоначальник Даниил Васильевич Драчевский, вот его объявление от 1 июля 1910 года: «После семимесячного благополучного по холере промежутка времени в столице появились снова холерные заболевания. Для развития холерной эпидемии в настоящее время имеются благоприятные условия, как в виду теплой летней погоды, вызывающей потребность утоления жажды, так и в виду значительного скопления в городе пришлого рабочего люда…

Распоряжением моим и Городского Общественного Управления беднейшему населению столицы предоставлена возможность получения кипятка и прокипяченной воды из передвижных и постоянных кипятильников, расположенных в разных частях города…».

Семь спокойных месяцев – и снова возвращение на круги своя. Несмотря на то, что интенсивность этой вспышки оказалась меньше прежних, пресса подстегивала интерес к происходящему. 5 июля, например, сообщила, что «сегодня в Петербурге наблюдались два случая молниеносной холеры», а 10 августа поведала про «прекращение ввоза кафешантанных див из-за холеры».

Подытожить события того года может заметка в «Петербургской газете» от 29 декабря 1910 года: «В убежище для сирот, родители которых умерли от холеры, помещающемся на Крестовском острове, устроена была елка. Бедные сироты, лишенные родительской ласки, были обрадованы красиво украшенным деревом, подарками и сластями.

Дети вокруг дерева составили хоровод, исполнили несколько песен под руководством надзирательницы убежища, декламировали стихи и передавали басни. Особенное внимание обратил на себя малыш в возрасте трех лет, бойко сказавший две небольшие басни Крылова».

Пасторальная сценка, но и горькая одновременно.