Акустические территории

Марширующий оркестр – это проработанная телесная практика, вдавливающаяся в мускулатуру и захватывающая нервные энергии, ну и, наконец, разворачивающая все это в сеть или детальную хореографию сингулярностей, чтобы щедро ударить по асфальту. Мишель Фуко отмечает, что эта проработка выступает одним из исторических примеров установления «дисциплинарной власти», которой суждено было ворваться в индустриальную эпоху и в корне ее определить. Интенсивность этого сдвига заключается именно в его эффективном наложении на движения, поступки и желания субъекта. Таким образом, в рамках форм производительного труда или военной муштры точность рассчитанных движений, регламентация временны́х и энергетических затрат и интернализация соответствующих ценностей привели тело в соответствие с новыми формами контроля. В области военной стратегии Фуко исследует разработку руководств, описывающих способы установления властной силы через повторение действий, или то, что он называет «инструментальным кодированием тела». От способа обращения с винтовкой до поддержания чистоты внешнего вида – военные помещали каждую деталь субъекта в тщательно продуманный порядок. «На всю поверхность соприкосновения тела с объектом, подвергаемым манипуляции, проникает власть, скрепляющая их друг с другом», дабы выстроить или «принудить» тело к экономии власти[160].

Можно взглянуть на марширующий оркестр как на то, что участвует в этой организации воплощенной энергии, приводя марш в соответствие с барабанным боем. Барабан как инструмент играет значительную и абсолютно уместную роль в марширующих оркестрах, поскольку барабан лучше всего иллюстрирует власть, которой обладают марширующие оркестры, и силу оккупации, о которой власть стремится возвестить. Как показывает Джон Моуит в увлекательном исследовании игры на барабанах, взаимодействие перкуссии, кожи (барабанов и тел) и ритма сплетает власть с телесной и эмоциональной интенсивностью, порождаемой музыкой. Барабан действует как сигнальное устройство, наделенное властью командира, чей голос заменяется перкуссионной точностью, в которой «конкретные удары приобрели статус сигналов, призывающих, например, пехотинцев открыть огонь по врагу или, в случае провала, отступить»[161]. Таким образом, музыка и звуковые сигналы были вплетены в стратегии новой, модерной армии, унаследовав от более ранних османских военных оркестров динамичный бой перкуссии[162]. История барабана переплетается с военной историей, либо непосредственно участвуя в последней, либо вступая с ней в ритмическую параллель, где отсчитывается время, отдельные единицы объединяются в коллективные тактовые размеры, а тело индивида организуется, превращаясь в инструмент, который позволяет вырабатывать повторяющуюся сыгранную власть.

Феномен Buekorps[163] в норвежском городе Бергене демонстрирует переплетение музыки, тел и марширующих оркестров, сформированных как публичное зрелище, которое все еще несет в себе паттерны битвы. Возникшие в 1850-х годах, первые Buekorps выросли из подражания мальчиков своим отцам, которые формировали небольшие батальоны или ополчения для защиты местных улиц или деревень. С деревянными ружьями в руках мальчики имитироваали строй, одежду и манеры марширующих отцов, заменяя бо́льшую часть реальных оборонительных задач музыкой и демонстрацией, где барабан становился ключевым инструментом. Все еще существующие сегодня, Buekorps функционируют как общественные организации мальчиков (лишь небольшое число Buekorps теперь включает и девочек), которые выходят на улицы в течение всей весны, практикуясь в подготовке к 17 Мая – Дню независимости Норвегии, когда проводятся соревнования, превращающие улицы в какофонию перкуссионного восторга. Улицы разражаются внезапными взрывами барабанного боя, причем каждый Buekorps очерчивает свою часть города, привлекая узкие улицы и склоны к акустическому соучастию и сопровождая марши криками и словесными сигналами. Таким образом, мальчики блюдут традиции, выстроенные на пересечении военных маневров и барабанного боя, переплетая свои шаги с образцовыми движениями марширующих и коллективным всплеском праздничной демонстрации.