Акустические территории

В своем исследовании маршировки Уильям Макнил показал, что направленность военной муштры обеспечивает групповую сплоченность посредством инициирования и контроля группового мышечного движения. По Макнилу, военному порядку крайне необходимо обеспечить усиление эмоционального и мышечного выражения, развивая индивидуальную способность сражаться и выносить трудности войны, участвуя в сложном механизме контроля и командования. Таким образом, мышечное упорядочивание, задаваемое военной муштрой, высвобождает в теле индивида функциональную связь с эмоциональным вкладом, встраивая восторг воплощенного выражения в более масштабную хореографию маршировки и повторения, всецело отлаживая телесную организацию, благодаря которой тело становится механистичным и потенциально смертоносным. История военной муштры вплетена в историю боевой тактики, военных стратегий, философий упорядочивания хаоса, присущего конфликту, где вторжение и оборона, коммуникации и командование требуют тотальной организации тел. Индивидуальная энергия солдата выявляется благодаря этому осязаемому опыту коллективного движения, углубляя первичную мышечную разрядку, которая, тем не менее, является комплексной. Такая мобилизация не только выражает заданное направление, но и придает телу индивида движущую силу в противостоянии крайностям упорядоченного конфликта. Однако то, что движет этой интенсивностью энергии, находится ниже уровня сознания. Как отмечает Макнил, ритмическое возбуждение тела в разгар военных учений

…сосредоточено в тех частях нервной системы, которые функционируют подсознательно, поддерживая ритмичное сердцебиение, перистальтику органов пищеварения и дыхание, а также все прочие химические и физиологические балансы, необходимые для поддержания обычных телесных функций[159].

Порядок военной муштры, воздействующий на нервную систему и высвобождающий мышечную и эмоциональную силу, также может находить аудиальное выражение не только в передаче информации и сигналах группового действия, но и в марширующих оркестрах и присущей им музыкально-мышечной функциональности. Бунтующее на улице тело – разбивающее витрины магазинов, бросающее камни или устраивающее беспорядки – сменяется маршем военного оркестра, который производит аудиальные интенсивности и в свою очередь поддерживается ими.

Хотя марширующие оркестры появляются в разных формах, от школьных парадов до уличных фестивалей, я хочу рассмотреть их как размещенные внутри военного. Ходьба как ритмический момент установления контакта и перемещения по линии тротуара приобретает дополнительный смысл, когда участвует в механистической силе военного марша. Ритм здесь привносится в тактовый размер, выражающий совершенно иной порядок, но такой, который также переплетен с освобождающей выразительностью шага или походки. В качестве контрмеры по отношению к спонтанному прыжку или персонифицированному звуку марш фиксирует присущую телу сингулярность в замкнутом полку; он втягивает в себя вложенную в ходьбу энергию, но ограничивает ее набором предписанных мер. Этому способствует проработка материального контакта: звуковое тело как шумная реконфигурация воплощенной перформативности, сформированная эмоциональными потоками пешеходной жизни, принимает в марше другую форму. Марширующий индивид изначально скооперирован с музыкальным инструментом, расширяющим тело с помощью устройства аудиального выражения, как второй голос, благодаря которому воплощение находит новое пространственное поле сенсорного и командного воздействия. Этому способствует участие в оркестре – ритмическая пульсация и физическая нагрузка при маршировке в такт и коллективно в буквальном смысле объединяют звук и тело в более крупную дисциплинарную систему. Наконец, это формирование музыкально-мускульной организации помещается в город, как военная сила, объединяющая этот выразительный конгломерат в акте оккупации. Такая тотализующая звуковая коллективность раскрывает мощные энергии, которые превращают военный марширующий оркестр в сложное выражение: кажущиеся бодрыми мелодии Джона Филипа Сузы «Звезды и полосы навсегда» несут на себе целый национальный образ демократической свободы благодаря мощной дисциплинарной энергии Корпуса морской пехоты США, совмещая музыковедческую оценку с решительным патриотизмом. Благодаря отбиванию коллективного шага, барабанному бою без альтераций – чеканному повторению – звезды и полосы становятся символом, подкрепленным силой размеренного порядка.