Акустические территории

Как я показал в предыдущей главе, посредством первичного ритмического процесса идущий по тротуару выискивает в среде возможные точки соприкосновения. Фиксация шага внутри конкретной колеи образует средство захвата, придавая выражение динамике места в качестве пульсации обмена. Перемещаясь на проезжую часть, садясь в автомобиль, водитель оставляет позади свойственные шагу трения, ведь быть на дороге – значит освободиться от общественных проблем, с которыми сталкиваешься на тротуаре, от встречных пешеходов, так часто мимоходом задевающих тебя. По этой причине автомобиль функционирует как пространство отрешенности и дрейфа (а также отупляющей скуки). С внедрением звуковой технологии это пространство становится чем-то вроде скульптурного рельефа – автомобильный опыт в корне меняется благодаря выбору музыкального трека: настраивая радио или вставляя компакт-диск, вы превращаете поездку в эстетический опыт.

Условия автомобильного опыта и соответствующая звуковая технология буквально выводят слушателя за пределы конкретной реальности тротуара, замещая опыт слухового восприятия непосредственной среды конструированием аудиальной ограды. Благодаря записанному звуку и искусству акустической инженерии автомобиль обеспечивает гипериммерсивный аудиальный опыт, который полностью погружает тело в свою распространяющуюся и обволакивающую энергию. Как подобный опыт, уединение у всех на виду, осуществляется на улице? Какие акустические территории сделаны из этой обволакивающей звуковой интенсивности – и может ли ее случайная утечка раскрыть особые культурные значения?

Вибрации

Звук и аудиальный опыт образуют первичную чувственную материю, непрерывно связанную с телом. Звучность повседневности – глубоко пластичное ощущение, которое влияет на мысль и чувство, акцентируя изменчивость самости. Телесность звука, как движение давления воздуха, вибрации, взаимопроникающих обменов повсюду вокруг, оказывает обволакивающее и аффективное воздействие. Такой опыт наполняет повседневность непрерывным материальным потоком, феноменальной жизненной силой (life-force), тут и там существующей, – силой, в которую мы глубоко вовлечены. Это вовлечение, однако, также происходит в виде бессознательного контакта: нечто входит в фокус внимания и выходит из него, и все же восприятие продолжается. Акустический мир, таким образом, есть «мир, который приходит ко мне, рождается для меня, не имеет иного существования помимо жизни на пути ко мне»[170]. Звук – это движение, которое, продвигаясь, устремляется ко мне, как будто он всегда здесь и призывает меня. Тем не менее движения звука, как иммерсивная акустика, также существуют ниже порога слышимости, в форме вибраций. Звук и вибрация тесно связаны, это партнеры, которые распространяют воздушную волну по материальному миру, выражаясь в трениях и тактильных ощущениях.

В физическом плане вибрации возникают как колебания, вызванные трением или волнами давления звука, результатом которых становится резонирующее энергетическое поле. Например, пощипывание гитарной струны – это, по сути, вибрационное событие, чья энергия воплощается в определенной высоте или частоте звука, который мы слышим как осциллирующую звуковую волну. Звуки порождаются вибрирующими объектами и материалами, а те, в свою очередь, посредством своего рода взаимного обмена порождают дальнейшие вибрации при соприкосновении с материальными поверхностями. Таким образом, вибрация – это первичная основа звука, фундаментальное материальное событие, которое продлевает звуковое движение и распространяет – в виде сложной сети – соединительную стихийную силу аудиальных событий.