Акустические территории

Богатое вибрационное восприятие в основании вокальности игриво раскрывается, когда дети обнаруживают способность урчать или дуть в поджатые губы, заставляя пузырьки наталкиваться на щеки, а родители отвечают тем же, трутся носами и вибрируют вместе с детьми – бррррррррррр… брррррррррррр… Вибрация доставляет удовольствие и участвует в развитии словаря ощущения и восприятия. Можно наблюдать, как плотскость речи, будучи первичным средством не только говорения, но и контакта с самим собой, распространяется по всему телу, превращаясь в мешанину крошечных событий: незначительные движения во время глотания, когда потоки слюны управляют целой хореографией мышечного действия, а возникающие в результате ощущения просачиваются из задней части рта и через горло; происходящее во время чихания вибрационное сдавливание, которое встряхивает голову в стремительном и приятном мгновении; треск костей, когда каждый щелчок и шорох – это вибрационная искра, проходящая через скелет; и разные необъяснимые спазмы, всплески и скручивания, неотделимые от самого движения и производящие крошечные артикуляции, которые дразнят и напрягают тело.

Я ищу здесь формы сенсорного закрепления, которые действуют ниже порога сознания, а также аудиальность, от утробы до движений тела и речи, и далее, к фундаментальному воплощенному чувству бытия на земле, где шаги вниз по бульварам или переулкам, по покрытым коврами лестницам или деревянным полам производят первичное склепывающее выравнивание тела и места. Такие примеры соприкосновения с миром могут придать структуру двусмысленности и напряженности бытия собой, способствуя артикуляции форм культурной практики.

Как было показано в предыдущей главе, ходьба как телодвижение может быть точкой для радикального размещения и смещения самости, фиксации и расшатывания идентичности в городских структурах, локальной политике и культурных формах, замыкания и размыкания полного обзора потенциальных горизонтов. Ходьба как фундаментальный ритм, как размеренная походка, как пульсионный пыл в свою очередь должна ощущаться по линиям вибрационного события, происходящего, когда нога ударяется о землю и ветер касается кожи. Вибрация – это энергия, которая часто остается незамеченной, нераспознанной в движениях шага, бытия в месте и среди поверхностей. И все же вибрация действует как ощутимая связь, ведь «именно вибрационная сущность приводит мир звука в движение и напоминает нам, индивидам, что мы живем, чувствуем и воспринимаем»[173]. Сделать первый шаг – значит войти в новое поле ощущения, где выдвижение в мир вызывает пульсацию, идущую от ступней ног через лодыжки и голени к коленям, которые абсорбируют эти ощущения в механике самопродвижения и выравнивания. Вибрационное действует как проводящая материя для генеративного производства связи, существующей за нижним пределом слухового восприятия и окружающей такое восприятие. Таким образом, вибрация есть первичное ощущение, которое разворачивает отдельное тело к «общей коже», порождая реляционную онтологию звука как глубинного грува.

Подкожные биения

Я хочу дополнить свои предыдущие размышления о ритме и проекте пешехода, изучив акустическую территорию улицы, определяемую движениями вибраций и порождаемую режимом автомобиля. Улица смещает ритмические координаты тротуара, как места контакта, в пользу полного продвижения автомобильного опыта, как вибрации под сиденьем. Таким образом, улица – это своего рода энергетическое поле, подавляющее социальный контакт скоростью, движущей силой и обещанием прибавить газу. Импульс автомобильной жизни дополняет тротуарное тело механическим избытком, который вгоняет в телесное ядро вибрационную акустику. В то же время этот вибрационный опыт и особенности автомобильной жизни переплетаются, формируя социальные выражения, столь же направленные, как и встреча лицом к лицу на тротуаре. Линия, опосредующая публичное пространство и частную жизнь, как ритмический коммуникативный канал, обнаруживаемый на тротуаре, переходит в другой регистр на улице, где автомобиль снабжает выразительность публичной жизни моторной тягой.