Акустические территории

В этом сдвиге также четче заявляет о себе связь с музыкой. Как показывают мобильные устройства для прослушивания музыки, операции аудиального закрепления приобретают дополнительный ритм или точку соприкосновения, когда ходьба превращается в музыку, и нога постукивает по земле – следуя ритмам, потоку ударов, опуская ногу на поверхность, отмеряя время… Как полагает Тиа Денора, такие примеры аудиального закрепления создают формы зацикливания, благодаря которым воплощенное присутствие вступает в контакт через перкуссионный расчет времени. Постукивание по земле, барабанная дробь по столу и удар по колену – всё это жесты установления контакта, производящие персонализированное музыкальное время. Эти жесты дополняют более структурированное или упорядоченное время ежедневных телесных движений, вводя в него гибкость, переключение, интервал. Будь то конкретные песни или аудиальные воспоминания, это «музыкальное время» выкраивает вторичный ритм для движущегося тела.

Такие практики привносят музыку в тело и проносят ее через него, инкорпорируя в персонализированные движения – фиксации и искривления, которые выражают данную музыку: эта музыка – часть меня, она проникает внутрь; я подстраиваю свои движения под ее ритмы, ее форму и тем самым прикрепляю ее, как некую воображаемую часть тела, к потенциальным способам представления мною самого себя и отношения к тому, что меня окружает. Как динамическое вторжение, музыка разрывает тело на части – заставляет танцевать ночь напролет, – и в тот же самый момент сшивает его обратно, закрепляя в формах выразительного движения, одежды и артикуляции, и, что важно, в формах производства времени.

Музыкальное время проявляется в отношении с прослушиваемой музыкой, но оно также выражает отношение: поскольку динамика слушания вводит нас в контакт, «аспекты аудиальной среды задаются – среди прочего – воспринимаемыми звуковыми паттернами… которые можно найти в музыке и во многих других саундшафтах…»[174]. В этом смысле музыка обеспечивает материальный опыт, в ходе которого мы учимся слышать и распознавать аудиальную среду, а также взаимодействовать с ней – это интервалы, разбивающие день, повторения, создающие персональные ритуалы, ощущения, прерывающие или облегчающие течение минут. Тем не менее, как и в случае с тактильными обменами, касающимися кожи, аудиальное закрепление можно понять как то, что существует ниже слышимого поля, в вибрационном восприятии, также предоставляя нам глубинный словарь способов чувствования.

Закрепляясь, устанавливая связь, сцепляя телесные ритмы с окружающими, движения, простукивающиеся вместе с потоком данных ударов или вслед за ним, акцентируют степень, в которой музыкальность управляется эксплицитными формациями между самостью и миром или перерабатывается в них. Музыкальное произведение заявляет о себе не только в композиционной структуре или формировании социальных групп, но также в фигуральном взаимодействии с самостью и местом слушания. Это перекликается с «Ритманализом», где Анри Лефевр утверждает, что для понимания музыкального опыта «требуется отношение между музыкальным временем и ритмами тела»[175].

Таким воплощенным переживаниям придается большее значение в игре на барабанах. Игру на барабанах надо поместить в более широкое поле вибрационных ощущений, воплощенных жестов и аудиальных закреплений, как своего рода экстраординарный проект, где «удары по коже» иллюстрируют первичный контакт, осуществляемый в обычные моменты, когда тело движется среди вещей, локализуя генеративные ощущения. Иначе говоря, я воспринимаю барабанщика как тело, особым образом вовлеченное в ритмический и вибрационный труд, погруженное в фундаментальные акты персонализации времени и связанного с ними ритма и проживающее их в усиленной форме. Барабанщик производит не только бит, но и пульсацию, которая втягивается внутрь в той мере, в какой пространство заполняется ритмом. Ударяя по коже, тело барабанщика генерирует целое поле тактильной и психической энергии – бит возвращается к барабанщику в виде следов энергии, пробивающихся сквозь тело, двигаясь вверх от рук и через плечи, вниз по позвоночнику и в область таза, в виде ощущений, которые также заполняют пространство своими заводящими движениями, в виде звукового давления на другую кожу.