Акустические территории

Наряду с закрепляющими настройками автомобиля культура соревнований по автозвуку (dB drag racing) превращает машину не только в объект, предназначенный для новых форм демонстрации и отношений, но и в устройство, заточенное под спортивные состязания. Разработанные за последние десять лет, соревнования по автозвуку, также известные как басовые гонки или состязания по уровню звукового давления (Sound Pressure Level, SPL), – вид спорта, где автомобиль используется в качестве акустической оболочки, с помощью которой можно заводить или «гонять» басовые частоты. Конкуренты настраивают свои автомобили на оптимальный уровень звукового давления – подчас устраняя из машины ненужные элементы, заполняя двери автомобиля цементом и набивая багажник ворохом усилителей; соревнование рассчитано на достижение уровня звука выше 170 децибел. В 2005 году Скотт Оуэнс стал первым человеком, который преодолел барьер в 180 децибел на своем автомобиле Ford. Спонсируемый компанией Pioneer Audio, автомобиль Оуэнса был оснащен 13 сабвуферами Pioneer, работающими на 52 усилителях Premier. Такая невероятная сила производила звук, по громкости эквивалентный звуку запуска ракеты и превышающий шум от взлета реактивного самолета. Разумеется, эти крайности делают автомобиль непригодным для обычного использования, превращая кастомизированную мегабасовую аудиосистему в изощренную техническую интервенцию и в конечном счете смещая музыкальную экспрессию и звуковую идентичность в область вибрационного спорта.

Медленный грув

Ритм, вибрация и динамика аудиального закрепления оживляют улицу и на глубинном уровне выражаются в энергии движения. «Идущий по улице – вон там – погружен во множество шумов, шорохов, ритмов…»[203] Можно сказать, что автомобиль завершает намеченную Лефевром сенсорную траекторию пешехода, буквально доводя динамику вибрационного контакта и самодвижения до опосредующей высоты: автомобиль как технология есть эстетическая тотальность, размещающая тело в сложной сети устройств и аффективных потенциальностей. Вести машину – значит проектировать себя. Звук и музыка драматически поддерживают это проектируемое воплощение, маркируя улицу как пространство преобразующего усиления.

В сетях автомобильного опыта можно расслышать скольжение и пульсацию множества поверхностей. От поверхности улицы до нетвердой точки контакта с шиной и далее, к поверхностям машины, прорезающейся сквозь ветер, – всё это создает вибрационные волны, проходящие по множеству поверхностей и плоскостей автомобиля, все глубже, в саму машину; вибрационное движение пробегает через сиденья и вдоль рулевого колеса, в конечном счете касаясь кожи водителя и пассажиров, массируя, лаская, выражаясь в комплексе ощущений, пробегая по коже и приводя ее в состояние симпатического освобождения. Автомобиль буквально мобилизует динамику вибрации для создания особых ощущений, испытываемых кожей.

Но вопреки всей этой вибрационной энергии я хочу отступить от скорости и интенсивности автомеханического кайфа, а также от социальных и расовых проблем, которые наполняют машину звуковой значимостью. Замедлить ход… Вы убираете ногу с педали газа, и автомобиль в свою очередь обеспечивает плавную езду – городская улица соскальзывает в зону мечтательности, а машина укутывает расслабленное тело своими поверхностями. Лишь текстурный минимум идет в счет в этой кажущейся скольжением езде. Я хочу на мгновение задержаться в этой медленной полосе, дабы зарегистрировать ритм и вибрацию за пределами басовых гонок (и расовых басов)[204], а также в движениях транспорта, в которых однообразие повседневной жизни исчезает. Ведь машина, подобно ритмическому разрыву музыкального времени – моменту создания или нахождения контакта внутри и среди всех особенностей мира, – в свою очередь создает другой интервал. Приватность автомобиля удерживает тело вне улицы, буквально удерживает от контакта, приводя к острой изоляции, очищенной от всех тех шорохов и шумов, которые, по Лефевру, проживает пешеход. Хотя автомобиль, во всех своих модифицированных выражениях, способен оперировать в рамках культурного и территориального спора, мы могли бы услышать, как акустический интервал, который машина сообщает бытию на дороге, приглушает чувства изолирующей энергией. Ведь если аудиальное закрепление происходит согласно динамике поиска места, тем самым заряжая реляционную динамику в непрерывном потоке, то находиться в автомобиле – значит потенциально слышать лишь себя и отобранные треки слишком доступного аудио. В этом случае автомобильная звуковая система становится суррогатом всех непосредственных контактов, проходящих мимо, – включаясь или затихая, звуковой интерьер встает на место саундшафта, от которого человек в конечном счете отделен.