Александр Александрович Максимов

Поначалу Максимов заливал свои объекты в парафин (через хлороформ); в дальнейшем он стал считать, что такая заливка уродует препараты {42}. Действительно, некоторые авторы руководств по микротехнике утверждают, что преимущества фиксации ценкер-формолом и ценкер-формол-осмием видны только на препаратах, залитых в целлоидин или в целлоидин-парафин, где структуры не подвергаются значительному сжатию [100, 183]. Обычной же методикой для уплотнения препаратов у Максимова служила заливка в целлоидин, причем он считал ее единственно подходящей даже для тонких цитологических исследований (митохондрий, центросом), хотя именно в таких случаях традиционно рекомендуется парафиновая заливка как позволяющая получить как минимум вдвое более тонкие срезы. Сегодня целлоидиновая заливка почти вышла из употребления. Она используется лишь в тех лабораториях, где занимаются изучением внутреннего уха (без подобной заливки нельзя получить хорошие препараты этого органа), головного мозга (удобна для сохранения без сжатий топографии разных структур, изучение обычно проводят на толстых срезах порядка 30 мкм), глаза и гистотопограмм (то есть объектов, состоящих из структур радикально различной плотности, легко расслаивающихся и растрескивающихся). Недостатки этой заливки в том, что целлоидин сегодня сложно найти, он дорог, очень огнеопасен, заливка в него занимает много времени, а резка такого материала требует наличия санного микротома, который в настоящее время в основном вытеснен из лабораторий более удобной ротационной моделью. Целлоидиновые срезы также практически невозможно сделать тоньше 5 мкм. Однако в первой половине ХХ в. гистологи и особенно гематологи всегда отдавали предпочтение целлоидину перед парафином. Вопреки распространенному заблуждению, материал, залитый в целлоидин, пригоден (после удаления из срезов целлоидина) для иммуногисто-химии [175, 190]. Считается также, что все преимущества целлоидина и парафина можно сохранить, а недостатки – устранить, если скомбинировать эти методы (подробнее см. руководства по микротехнике [48, 100, 101]).

Заливка в целлоидин в лаборатории Максимова проходила по традиционной схеме. Для обезвоживания использовались пять спиртов (этанолов) – 50°, 75°, 90°, 96° и абсолютный причем к 75° и к 90° прибавлялась йодная настойка до цвета портвейна (для удаления сулемовых осадков) {42}. Обычный срок пребывания в каждом спирте – одни сутки, но для очень маленьких препаратов типа тканевых культур вся процедура проводки сокращалась до трех часов {57}. Срезы в лаборатории Максимова делались микротомом распространенной в то время модели Jung-II {42}[72]. А вот дальнейшая процедура обработки срезов отличалась оригинальностью, она вошла во все учебники по микротехнике ХХ в.

Дело в том, что, хотя целлоидиновые срезы можно окрашивать ненаклеенными, это очень неудобно, когда речь идет о последовательной их серии, обычной для эмбриологических работ. Кроме того, ряд красителей, и именно гематологических (азур), сильно закрашивает целлоидин. В связи с этим в лаборатории Максимова Рубашкиным была разработана методика наклейки[73] и освобождения срезов от целлоидина, которую часто называют «русским методом» Рубашкина – Данчаковой – Максимова (хотя в диссертациях, вышедших из лаборатории Максимова, этот метод всегда приписывается одному Рубашкину) [184]. Состоит он в следующем [47, 54, 184]{42}.